Рецензия на книгу
Возлюбленная
Тони Моррисон
lustdevildoll28 июня 2016 г.Книга читается тяжело, причем не только из-за освещаемой в ней темы полного бесправия рабов, но из-за того, что повествование постоянно прыгает от персонажа к персонажу, из настоящего в прошлое и в еще более далекое прошлое, из грез в реальность, из одной головы в другую, как это часто бывает в жанре магического реализма, а тут еще и с негритянским колоритом. Поэтому сюжет вязкий, липкий, душный, как южная ночь. Книга засасывает, будто патока, приходится раз за разом возвращаться на несколько страниц назад, перечитывать, врубаться, обдумывать, от лица разных персонажей и в разное время одни и те же воспоминания воспринимаются по-разному.
Жизнь рабов и вправду жуткая, даже если хозяин хороший, нет никаких гарантий, что ты с ним навсегда, что он не продаст твоих детей, что в один ужасный день не появится в доме новый хозяин с новыми порядками, в числе которых сажание на цепь, надевание намордника, насильственные оплодотворения, насилие, избиения, пытки и издевательства вплоть до убийств... Если сама всю жизнь терпишь такое, готова ли ты убить своего ребенка, лишь бы он не повторил твоей судьбы? Хотя, конечно, постнатальный аборт почти годовалого ребенка - это брр. На Руси женщины младенцев часто "засыпали" - клали с собой в постель, а утром ребенок задохнувшийся. А тут... Не иначе как временное помутнение сознания, причем чувство вины потом не отпускало восемнадцать лет. Да и как оно в такой ситуации, когда своими руками погубила любимую дочь, может отпустить? Никак... И возвращение этой дочери спустя восемнадцать лет, с того света людей-без-кожи, и ее поведение, стремление высосать из матери все соки, задушить ее своей любовью, отпихнуть подальше все, кроме себя: мужчину, живую дочь, работу. Мистическая составляющая книги была понятна с самого появления Возлюбленной.
В этой истории жаль всех без исключения (ну, кроме садюги-учителя и его племянников), это сломанные судьбы и навеки поселившееся в голове рабство, пусть даже по сути они уже свободные. Жуткое время.
1992