Рецензия на книгу

• 

  uninfant_fantom26 июня 2016 г.

  У нас на Тральфамадоре телеграмм нет. Но в одном вы правы: каждая группа знаков содержит краткое и важное сообщение — описание какого-нибудь положения или события. Мы, тральфамадорцы, никогда не читаем их все сразу, подряд. Между этими сообщениями нет особой связи, кроме того, что автор тщательно отобрал их так, что в совокупности они дают общую картину жизни, прекрасной, неожиданной, глубокой. Там нет ни начала, ни конца, ни напряженности сюжета, ни морали, ни причин, ни следствий. Мы любим в наших книгах главным образом глубину многих чудесных моментов, увиденных сразу, в одно и то же время.

  © Курт Воннегут, "Бойня номер пять, или крестовый поход детей".

  Захотелось прочитать что-то подобное? Тогда Толстой не для тебя. Так как картину "прекрасной, неожиданной, глубокой" жизни он показывает совершенно противоположными средствами. Причины и следствия всегда показаны и описываются, различные сюжетные линии связаны в плотный клубок, а морали не меньше, чем самого сюжета.

  Интересен метод повествования Толстого. Ранее я читал, что автор всегда должен знать о героях больше, чем читатель, и в мире произведения таким образом будет некая недосказанность, которая заставит читателя своим воображением расширять этот мир до доступных его уму границ, поверить в реальность этого мира. Если же рассказать всё, что знаешь, закрыть все пробелы - станет видно, что мир твой явно до реального не дотягивает - не один писатель не сможет описать что-то равное по объёму вселенной, в которой живёт, столько просто в голове не уместится. Толстой же это правило игнорирует - описывает как будто всё, даже то, что не нужно (как, например, то, что книгу Сергея Ивановича - брата Левина - мало кто оценил по достоинству) но это не заставляет ни в чём усомниться. Разве что раздувает его произведения до необъятных размеров.

  Отдельно отмечу, что правило "кто больше читает - тот грамотней пишет" при чтении данного произведения даёт сбой, ибо многочисленные "раненные" и подобные образцы грамотности литературному языку точно не научат. А где-то Толстой как будто специально показывает, как писать не надо:
  

  
  После того как муж оставил ее, она говорила себе, что она рада, что теперь все определится, и по крайней мере не будет лжи и обмана. Ей казалось несомненным, что теперь положение ее навсегда определится. Оно может быть дурно, это новое положение, но оно будет определенно, в нем не будет неясности и лжи. Та боль, которую она причинила себе и мужу, высказав эти слова, будет вознаграждена теперь тем, что все определится, думала она. В этот же вечер она увидалась с Вронским, но не сказала ему о том, что произошло между ею и мужем, хотя, для того чтобы положение определилось, надо было сказать ему.
  
  Взглянув в эти глаза, каждому казалось, что узнал ее всю и, узнав, не мог не полюбить.
  

  К чему эти рассуждения? А к тому, что произведение само, как и моя рецензия, начинается издалека - как если бы я стал рассказывать о Второй Мировой, начав с революций 1917 года.

  Первый герой, которого мы видим - Степан Облонский. Через него автор знакомит нас с Левиным, с Анной и некоторыми другими персонажами. Далее именно он участвует в обеих сюжетных линиях - и в линии Анны, и в линии Левина. Но, несмотря на свою вездесущность, как яркая личность себя не проявляет и линии эти друг с другом не связывает. Сказать о нём почти нечего - вроде ничего особо плохого не делает, старается по мере сил помогать Анне и другим близким ему, но при этом явно не слишком старается и в основном живёт для себя. Во всём конформист. Типичный обыватель.

  Далее будет много "срединных" спойлеров. Концовка же основной сюжетной линии, думаю, известна практически всем

  В первой половине повествования я более всего сочувствовал Анне. Понятно было, что она совершила ошибку, выходя замуж не по любви, а под влиянием среды. И, на мой взгляд, имела полное право исправить эту ошибку и быть с тем, кого любит. Даже странным кажется наличие моральных дилемм на данной основе. Не любишь человека? Хочешь быть с другим? Уходи. Но тогда это не только считалось противным морали, но и было незаконно. Развестись "просто так" было нельзя, а инициатором развода мог быть только мужчина. Но и ему нужен был конкретный повод. И - мимоходом обронённый факт - одним из закреплённых в законе поводов были "физические недостатки". На сюжет не влияет, но добавляет интересную деталь морального облика "того" общества.

  О Вронском сказать почти нечего. Его облик не несёт в себе ничего необычного и во многом типичен для определённой группы людей того времени - в то же время, такие существуют и сейчас. Впрочем, обычность образа не мешала мне сочувствовать ему, когда он стремился воссоединиться (в смысле "быть вместе") с Анной. А вот когда происходили очные и заочные столкновения Вронского с Левиным, я уже был на стороне Левина.

  Алексей Александрович Каренин более интересен и сложен. Вначале он привлёк меня некоторой отстранённостью от динамики жизни, ироническим отношением к тому, что беспокоит других - ревность, внутренние переживания, желание контролировать другого человека, принадлежащего тебе. Но оказалось, что, считая данные стороны жизни глупыми и не заслуживающими внимания, он выбирает то, что ещё скучней и примитивней - следование правилам приличия во всём и поддержание своего положения в обществе. Вместо динамики - статика. Именно потому если сначала он вызывает некоторую жалость, то потом, когда он решает: "я не должен страдать, страдать должна она" остаётся только резкое неприятие. Потом же у него наступает странный приступ "всепрощения", который кажется настолько неестественным, что даже непонятно становится, как к нему вообще относиться.

  Добавляет напряжённости в данных частях (первых четырёх) ещё проблема сына Анны, которого Каренин желает оставить себе. Это дополнительно мешает ей вырваться - ведь она потеряет возможность его видеть, если не решит в свсвою. В конце концов, "и рыбку съесть" у неё не получается, сын остаётся при Каренине. Но, тем не менее, я радуюсь за Анну и Вронского, которые вырываются на свободу.

  А далее оказывается, что любви и свободы Анне недостаточно. Ведь она оторвалась от мира, в котором жила, оказалась в почти абсолютном вакууме. И началась длительная агония. Тут уже далеко не всегда я был на её стороне: например, странным показалось, что она обвиняет Вронского за свою же мазохистскую поездку в театр.

  Отдельно упомяну Лидию Ивановну. Почему-то она - единственная и всех персонажей, кому я во время чтения явно желал сдохнуть. Пусть и появлялась она лишь эпизодически.
  __________________________________________________

  Теперь - про Левина. Его линия показалась мне совершенно отдельной от линии Карениной-Вронского. Пересечения видел только 2 раза - когда Кити отказала Левину из-за Вронского (на месте которого явно мог быть и кто-то другой, не связанный с основной сюжетной линией), и когда Левин знакомится с Анной, а Кити это не одобряет (хотя тут интересен был бы ход, в котором Левин влюбился бы в Анну. Но Толстой не воплотил). В целом же - совершенно отдельная история, разве что некоторые герои общие. С другой стороны, описание жизни Левина как самостоятельное произведение явно было бы нежизнеспособно - потому, возможно, и было прицеплено к истории Анны. Принцип соединения сюжетных линий сходен с образом жизни некоторых круглоротых: самец на определённом этапе прицепляется к самке и оставшуюся жизнь паразитирует на ней, сливаясь с ней в единый организм. Нужно сказать, что в целом от добавления линии Левина произведение скорее выигрывает. Иначе бы оно было слишком монотонным, а тут прерывистость позволяет отдохнуть от эмоционально-напряжённой главной линии и погрузиться в повествование с другим эмоциональным фоном.

  Мне самому именно Левин из всех героев больше всего импонировал. Некоторые идеи его, правда, казались странными. Хотя его утверждение "не нужна техника и железные дороги, пока не разрешили проблемы сельского хозяйства" можно понять шире: не нужно России быть "страной догоняющего развития", стремиться угнаться за Европой; нужно продолжать развиваться в своём темпе, и тогда это развитие будет полноценным и гармоничным.

  Почти полностью я согласен с ним в том, что не нужно бороться за абстрактное "общее благо", лучше направить энергию своего альтруизма на то, что в окружающем мире поменять хотел бы именно ты. То есть, вовсе не обязательно жертвовать на голодающих детей Африки, если к судьбе этих детей ты в целом равнодушен; нужно, как профессор Преображенский, бороться с разрухой вокруг себя. Тут, кстати, альтруизм и эгоизм вполне могут не противоречить друг другу, а друг друга дополнять.

  Как личность Левин не менее интересен, чем интересны его идеи. Особо я обратил внимание на тот факт, что он, почти безусловно положительный герой, является, в отличии неверующим - в отличии от опирающихся на костыли религии нейтрально-отрицательных Алексея Александровича, Лидии Ивановны и прочих "нейтралов". Приход его к вере в конце показался естественным, пусть сам я и не разделил его выводы. Да и вера эта не поглотила его личность, и он сам себе говорит:
  

  
  Так же буду сердиться на Ивана кучера, так же буду спорить, буду некстати высказывать свои мысли, так же будет стена между святая святых моей души и другими, даже женой моей, так же буду обвинять ее за свой страх и раскаиваться в этом, так же буду не понимать разумом, зачем я молюсь, и буду молиться
  

  И ещё один вариант того, зачем Толстой добавил Левина в свой роман: если на примере Каренина, Анны, Вронского, Облонского он показал, как жить не надо, то на примере Левина и Кити - как раз как надо жить. Соответственно предостережение и поучение.

  Теории же Левина никто не воплотил. А во время и после революции произошло то, против чего он агитировал: "общее благо" заменило свои интересы, а развитие техники - развитие сельского хозяйства. Интересно, кем бы стал Левин во время этой самой революции?
  __________________________________________________

  В целом, из того, что пронизывает всё произведение, я заметил всеобщий дух конформизма. Им пропитаны все: и Анна, которая потом его всё же преодолевает; и Вронский, пресмыкающийся перед Алексеем Александровичем и чувствующий себя перед ним виноватым; и сам Каренин, который вообще - оплот конформизма; и Левин, которому кажутся ненужными и неприятными церковные обряды, но он всё равно выполняет их. И, хотя сейчас вроде бы внешнего конформизма не так много, это произведение может стать прививкой от него и для людей "сегодняшнего мира", ещё им не заражённых.

  9

  82