Рецензия на книгу

• 

  zzzloba21 июня 2016 г.

  Спойлеры, много букв, бесполезная муть!

  Если не считать каких-то отрывочных школьных знаний, то для меня это первое полноценное знакомство с известным английским классиком. Достоевский говорил, что счастлив тот, кому ещё только предстоит прочесть Диккенса. В таком случае, "Большие надежды" стали для меня первыми 600 страницами потерянного счастья. Не знаю пока насчет себя, но Федор Михайлович был бы очень доволен.

  Удивительно, но именно это парадоксальное следствие из теоремы Достоевского раскрывает одну из главных идей романа.

  Дальше...

  Но чтобы до нее докопаться, прежде придется обратить внимание на два существенных факта из истории написания книги. Во-первых, это измененная в угоду читательскому вкусу концовка. Романтической сцены, в которой Пип и Эстелла идут по садовой дорожке, держась за руки, не было в первоначальном варианте. По замыслу Диккенса, Пип должен был придти к полному краху всех надежд, и в этом варианте, как бы нам не хотелось обратного, роман получился бы более честным и целостным. Хотя нельзя не признать, что в плане “успешности у зрителей” Диккенс не прогадал, и до сих пор по этой книге снимаются экранизации (последняя - в 2012 году с Хеленой Бонем Картер и Райфом Файнсом). Второй факт может оказаться простым совпадением, хотя мне так не кажется. По ходу чтения я не раз обращал внимание, что похожую историю распада, череды случайностей, приводящих к краху, нерушимой связи с прошлым и неизбежного обновления совсем недавно я читал у Тургенева в “Дворянском гнезде”, который, как известно, находился под большим влиянием модной в середине 19 века философией Шопенгауэра, придумавшего суровую “мировую волю” со всеми вытекающими. Прямой связи между Диккенсом и Шопенгауэром нет, кроме одного но. “Большие надежды” Диккенс начал писать в сентябре 1860 года, и закончил только к декабрю. Именно в сентябре, 21 числа, скончался знаменитый немецкий философ. Совпадение? Не думаю.

  Исходя из этого, можно сделать вывод, что роман затрагивает очень серьезные вопросы, несмотря на ироничный стиль автора, и что он вряд ли посвящен банальному развенчанию бездарной жизни джентльменов-мотов и восхвалению идеалов обычных тружеников, о чем наверняка написаны огромные тома благодарной советской критики. И конечно это не развлекательное чтиво для подростков с типичной детективной линией и любовными переживаниями. И уж точно Диккенс не писал сказку, несмотря на невероятные повороты сюжета и присутствие в романе Снежной королевы (мисс Хэвишем) и Золушки (Пип).

  Первое, на что обращаешь внимание, это то, что в пространстве романа действует некая особая сила справедливости, которая даже превыше авторских симпатий. А значит и читательских тоже, потому что положительные герои (Джо, Бидди, Герберт, очаровательный Уэммик, даже произносить его фамилию уже удовольствие) у Диккенса прямо-таки ангельски положительны. И эта особая сила не позволяет Пипу достичь счастья. Судьба дарит ему положение и деньги, надежду на любовь, настоящих друзей (каждому бы такого душевного друга как Джо), но обращает все желаемое в иллюзии. Стоит Пипу чего-то захотеть, увидеть в чем-то счастье, и это что-то постепенно исчезает, растворяется в лондонском тумане. Шопенгауэр писал, что, получая желаемое, мы не становимся счастливее, а всего лишь перестаем страдать на какое-то время. Пип не может даже проверить правильность этой теории, потому что потеряет и Мэгвича, и Бидди, и Эстеллу (в первоначальном варианте) и ни в один момент не будет по-настоящему счастлив. Он, конечно, не идеальный герой, он предает святую дружбу Джо и позволяет деньгам взять над собой контроль, несмотря на то, что чувствует всю искусственность своей жизни. Кстати, искреннее общение с Джо - единственное, что спасает от этого чувства. Но Пип также многим помогает, кардинально меняет жизнь Мэгвича, дарит чувство жизни сумасшедшей мисс Хэвишем, бескорыстно помогает Герберту. И все же ничто не может спасти его от призраков прошлого, которые неумолимо тянут Пипа к полному краху и разочарованию.

  Та же сила не дает спастись Мэгвичу, какую симпатию к нему не испытывал бы автор и читатели. Не спасется от смерти и мисс Хэвишем, раскаявшаяся на закате жизни в своих играх с чужими судьбами. Сестра Пипа, Компесон, Драмл, Орлик… Старуха-смерть проносится над романом и забирает почти половину персонажей. На то самое кладбище, с которого начинается роман. Некоторые из героев даже заметят, что их жизнью что-то управляет, да поделать с этим ничего не смогут.

  Другая важная тема романа - это трансформация героев, процесс перетекания жизни во времени и пространстве. И тут есть над чем поразмышлять: очарование детства, пусть даже очень бедного (детские главы, пожалуй, самые яркие в романе), слепота наивной юности, непостижимость человеческого космоса и пошлость самой идеи оценивания человека (как же сильно меняется отношение к Пипу, Мэгвичу, Эстелле и другим героям по ходу романа). И этот процесс трансформации порой совершенно непредсказуем и непонятен для нас. Мисс Хэвишем застыла во времени и пока ее не трогали могла бы прожить целую вечность в своем склепе. Но стоило Пипу ее оживить, как она тут же умерла. Время стирает жизнь, разрушает надежды, но появляется новый Пип. И у него тоже есть Джо, и тоже будут большие надежды и любовь. И большие разочарования, без которых не будет большого человека.

  И даже немного жаль, что этот роман закончился. По Достоевскому я потерял 600 страниц счастья, а по Шопенгауэру был обречен с самого начала. А по-моему, я обрел замечательного классика.

  То был памятный для меня день, потому что он произвел во мне большую перемену. Но так случается с каждым. Представьте себе, что из вашей жизни вычеркнули один особенно важный день, и подумайте, как по-иному повернулось бы ее течение. Вы, кто читаете эти строки, отложите на минуту книгу и подумайте о той длинной цепи из железа или золота, из терниев или цветов, которая не обвила бы вас, если бы первое звено ее не было выковано в какой-то один, навсегда памятный для вас день.

  12

  61