Рецензия на книгу

• 

  cornetiste18 июня 2016 г.

  Роман ужасающе хорош и правдоподобен в своей непредсказуемости. Точно так же, как Скарлетт, ты не можешь быть уверен в том, что читаешь на одной странице — на следующей все легко встанет с ног на голову. Неважно, чего это касается: войны, смерти Эллин, предложения Батлера... События выскакивают из кустов, как и в реальности. В мгновения ока переменяется общественный строй, отношение к тебе общества, горят деньги — и посреди всего надо выстоять, выжить, вырастить детей да оставить еще место радости и любви.
  Обстоятельства вокруг Скарлетт, Мелани, Эшли, Батлера и остальных так кипучи, так неверны, что осуждать некого и не за что. Только возникает мысль "фу, как так?", текст сразу толкает в бок и коварно спрашивает, что бы ты сделал, будучи в схожем положении. Понятное дело, что формируются симпатии и антипатии, но в целом героев оцениваешь штормообразно. Они в один момент кажутся котиками, а в другой — такими идиотами, что хочется взбеситься, взять их за затылок и бить лбом о кирпичную стену.
  Нет, Мелани — однозначный котик. Это стержень всего. Сила без потребности кому-то внушить, что есть сила, и давить, и выжимать, и ломать. Проницательность, тонкая преданность, верность, умение благодарить. Не укладывается в голове, что Скарлетт ненавидела Мелани за застенчивость и мягкотелость, когда Мелани на глазах Скарлетт столько раз была стойкой и упрямой, как дамасская сталь. Эпизод в Таре с убийством янки, где Мелани, больная, едва держащаяся на ногах, выходит защитить все, что есть (не только себя и сына, а и то, что дорого остальным!), сжимая отцовскую наградную саблю, — один из прекраснейших. Потому что Мелани — настоящий атлант, всемогущий, несмотря на мягкость обращения и слабое здоровье.
  Принципиальная разница между Скарлетт и Мелани такова, что Скарлетт выносит боль и труд, изгибаясь, перекидываясь, как оборотень, а Мелани остается той же — и не сдается. В ней мощь веры и терпения заложена природой. Скарлетт же немало пришлось потрудиться, чтобы приучить себя к ответственности, камнем лежащей на плечах. Она сумела, она тоже достойна уважения, но рядом с Мелани... Это все равно что представить камень в два килограмма, лежащий на простом листе бумаги и на гофрированном.
  Короче говоря, мое восхищение Мелани безгранично, и я плакала, когда она умирала. Если бы ее характер был ее телом, она стала бы вечностью. Да и то, что ее смерть стала для Скарлетт откровением, заставило меня поперхнуться. Тот самый момент, когда лбом о стену, лбом о стену...
  Скарлетт раздражала меня в начале книги: избалованная, несдержанная, она поразительно напоминала барышень Остин. К середине я прониклась к ней уважением. Мало людей, так ответственно подходящих к делам под грифом "надо". Надо прокормить семью, надо возродить Тару, надо беречь отца. Все было ей выполнено с адским тщанием, без внешнего ропота, без писка. Она не искала себе подпорки, будто гнилое дерево, она выросла на своем хлебе и своей воде.
  И на фоне этого упорства, жизнелюбия ее любимчик Эшли — слизень, нечто дрянное, бесполезное и беспомощное. Как... как "маленький человек". Этакая смесь романтики Болконского с пессимизмом и рефлексией Обломова, приперченная осознанием собственной безнадежности. На его месте достойно было бы нести свой крест молча и, сцепив зубы, барахтаться до взбивания масла, однако ему было проще присесть со своими страданиями Скарлетт на уши. Ее счастье, что она не понимала этого в упор.

  О Батлере стоит высказаться отдельно. Нет, я не влюбилась в него. Нет, он мне даже не понравился. За исключением тонкого троллинга местных аристократов. И тем не менее — их со Скарлетт семейная жизнь настоящий феномен. Два человека, которые, чувствуя друг друга до дна, сделали бы с полувздоха свою супружескую половину счастливой, предпочли колоть, терзать, ранить. Предпочли воевать с помощью издевок, насмешек, резких слов, любя один другого! Что за чертовщина вообще? Лютая парочка! Иначе, как кончилось, оно кончиться не могло.

  Еще один персонаж романа — общество Атланты и Юга в принципе. Удивительная смесь традиций Франции, Англии и иных стран Старого света, возведенная в абсолют и в источниках своих ставшая дикими пережитками. Кусок древности на карте мира. Суждения, которые не вызывают ничего, кроме брезгливости — как заплесневелые корки хлеба. Автор изумительно описала и менталитет, и традиции.

  Особые лучи любви Джералду, Мамушке, семейству Тарлтон, братьям Фонтейн, Чарлзу (которому не должно было так достаться от судьбы!) и Рене Пикару. Их незабываемый колорит навсегда в моей памяти.

  10

  192