Рецензия на книгу

• 

  sq15 июня 2016 г.

  Эту книгу просто невозможно не сравнить с Большой грудью, широким задом , поэтому я буду в дальнейшем использовать сокращение "БГ".
  Эта книга, по сути, реинкарнация БГ и заодно история жизни Мо Яня, не знаю насколько выдуманная, а насколько реальная.

  БГ мне показалась несколько тоньше, эта немного более прямолинейная, зато в ней лучше прослеживаются детали жизни страны: Большой скачок, эпоха великого свиноводства, опора на собственные силы, всякие всенародные кампании типа уничтожения воробьёв и прочее.
  Все эти политические зигзаги выглядят довольно смешно, и я хорошо помню, как мы все потешались много лет назад над голозадыми китайцами, которые мечтали о "двух вертящихся и одном говорящем". Мало кто сегодня помнит, что это велосипед, швейная машинка и радиоприёмник. Хунвейбины, цзаофани -- смех да и только! Для нас веселье, а для китайцев во всём этом крылись огромные трагедии. Как выяснилось, смеялись мы напрасно. Китайцы смогли всё преодолеть и построить на обломках "культурной революции" мощнейшую державу и продолжают движение вперёд. Нам бы так. И самое обидное: начали-то почти одновременно: китайцы в 1982 году, а мы -- в 85-м. Результат все видят.
  Ладно, бог с ней с историей, экономикой и политикой. Как сказал секретарь Хун Тайюэ, один из самых ярких персонажей,
  

  
  свинья — сокровище из сокровищ, свинья — яркий политический символ наших дней.

  Вполне с ним согласен, поэтому revenir à ses moutons, вернёмся к нашим книгам.

  Никто из героев книг Мо Яня, кажется, не умирает от старости. Это, по-видимому, фирменный его знак, как изображение козла на картинах Шагала. Если вы человек, вас расстреляют, переродитесь в осла -- разорвут и сожрут, ну и так далее.
  Кстати, об ослах.
  Тут дело явно не обошлось без Апулея. Уж очень прозрачные параллели прослеживаются. У Апулея финал вроде бы оптимистичнее, но это только так кажется. У Мо Яня финал не предвидится: после смерти в образе осла Симэнь Нао возродится в виде, например, вола.
  Апулей -- это только начало. Книга переполнена литературными аллюзиями, и это ещё при том, что половину из них я, конечно, не заметил.
  Прежде всего, это, разумеется, ссылки Мо Яня на самого себя. При этом игра заключается в том, что прямые "цитаты" ведут нас в никуда. Цитируемых произведений вроде "Записок о свиноводстве" не существует (насколько я знаю). Напротив, подлинные ссылки никак не обозначены, например, поросёнок, неистово сосущий мать-свинью -- это явный Цзиньтун из БГ, но это поймёт лишь тот, кто БГ уже прочитал.

  Ну, а поскольку явные параллели не указаны, мы вправе предложить свои, что я сейчас и попробую сделать.

  Во-первых,

  
  Всё, что из земли исходит, в землю и возвращается.

  Да это же из Книги Бытия (ибо прах ты и в прах возвратишься -- Быт 3:19).

  Из Библии есть и кое-что ещё. Вот осёл рассуждает практически как Екклесиаст:
  

  
  за чрезмерной радостью следует печаль, и все, достигающее предела, неизбежно обращается вспять

  Или как Христос (Мф 6:34):
  

  
  Прожил сегодняшний день, и нечего думать о завтрашнем
  

  Маркес со своим магическим реализмом тоже наверняка поучаствовал. Вот и единоличнику Лань Ляню тоже никто не пишет, да он ничего и не ждёт.

  Скажу честно, "Тихий Дон" я не читал. Но того, что о нём слышал, вполне достаточно, чтобы почувствовать связь. А в конце -- надо же! -- появилась и явная ссылка на эту книгу!

  Далее,

  
  далеко не каждого, кто умеет ходить вертикально, можно считать человеком

  "Собачье сердце"? (Говорить ещё не значит быть человеком.)

  Я не читал китайских газет, но уверен, что книга полна цитат из них. Этим она напоминает "Двенадцать стульев", которую Ильф и Петров всю написали языком газетного штампа.
  Впрочем, похожий ветер всё-таки доносился до меня с Востока временами. В СССР распространялся журнал "Корея". Он выпускался по образу и подобию известного журнала "Америка". Глянцевая бумага, прекрасные иллюстрации и соответствующее содержание. Помню, один из номеров был полностью посвящён дню рождения бабушки товарища Ким Ир Сена, "Великой Бабушки корейского народа". И иллюстрации были подобающие: машинист за рычагами управления локомотива и подпись: "Машинист имярек водит составы безаварийно, потому что следует мудрым указаниям Солнца Нации товарища Ким Ир Сена."
  Ясно, что и китайская пропаганда была похожего сорта. Товарищ Мао носил официальный титул Великого Кормчего.
  Да и у нас было почти то же самое. Вот древний анекдот для иллюстрации:
  

  
  На столе Л.И.Брежнева звонит телефон. Он снимает трубку и говорит:
  -- Дорогой Леонид Ильич слушает.
  

  Так что постмодерн Мо Яня цветёт пышным цветом на очень плодородной почве.

  С другой стороны, стиль Мо Яня несёт в себе и явные классические черты, и это мне нравится просто со страшной силой. Теперь так уже не пишут:
  

  
  я тот день не забуду никогда; пусть всё, что происходило, станет большим раскидистым деревом в моей памяти, пусть живо сохранятся и главные ветви, и тоненькие веточки, и каждый листок
  

  Есть и очень прикольные сравнения, например:
  

  
  Женихам сшили костюмы из жёлтой материи, и они красовались как увядшие огурцы. На наряд невестам пошла красная ткань, и обе выглядели как искрящиеся жизнью редиски.
  

  Люблю также и китайскую вежливость: "Моё убогое жилище озарилось светом." Это значит всего-навсего "добро пожаловать".
  Вежливость китайцев берёт начало от времён Лао-Цзы и Конфуция, она тысячелетиями шлифовалась в письменной культуре и поэтому так укоренилась в народе, что почти все по сравнению с китайцами кажутся просто невежами. Как и в любом языке, есть в китайском и непечатные слова, но среди печатных даже ругательства выглядят как-то элегантно. Так, если китаец хочет кого-то оскорбить в письме, он, обращаясь к нему, ставит после имени иероглиф, означающий "собака". Если же кого-то надо очень сильно оскорбить, тогда после имени человека пишем два таких иероглифа подряд -- и все дела! Это смертельное оскорбление!
  Как тут не вспомнить Иешуа Га-Ноцри:
  

  
  Этот добрый человек назвал меня собакой. Он, видимо, хотел меня этим обидеть, но лично я не вижу ничего обидного в этом звере.
  

  А китайские идиомы? Это тоже чудо. Если мы возьмём словарь английских идиом или французских, то 4/5 из них окажутся точными кальками русских. У китайцев все идиомы свои. "Нарисовав змею, пририсовал ноги" значит "перестарался". Как точно!
  Многие идиомы в переводе остались непонятными. Не помню, какие именно, но были такие.

  
  Перечитал сейчас, что прочитал. Получилось до невозможности сумбурно... Но лучше не могу: уж такая книга. Очень много в ней разных планов, пластов, подтекстов и отступлений. Можно было бы ещё сравнивать и сравнивать Китай и СССР, Китай и 1990-е годы в России, Китай и современную Россию. Строить параллели в том, что касается непотизма, бандитизма, постепенного разрушения деревенской жизни и всего остального, что присуще как тому, что я видел и вижу собственными глазами в своей стране, так и тому, что наблюдал Мо Янь в своей. Но нет, пожалуй, достаточно. Сомневаюсь, что это добавит красок моему тексту, а ещё больше его запутать может.

  В одном только не может быть сомнений: краски, которые использовал Мо Янь ярки и разнообразны, а в целом книга очень сильная. Всем рекомендую. Впрочем, БГ, на мой взгляд, ещё сильнее. Советую сравнить.

  
  PS
  Предлагаю заменить одну фразу в русском переводе. Написано: "На плетёной циновке отпечатались очертания его лица." Речь идёт о Цзефане, который только что поднялся с кана. Думаю, правдоподобнее будет "На его лице отпечатались очертания плетёной циновки".

  7

  352