Рецензия на книгу
Лекции по русской литературе
Владимир Набоков
krotkaja21 июля 2010 г.Для начала: если вы боитесь спойлеров и, например, не знаете, чем все закончилось у Вронского и Анны, или кто все-таки убил Карамазова-старшего -- не читайте эти лекции. По мнению ВВН (в общем, довольно верному), восприятие произведений литературы не должно принципиально отличаться от восприятия других произведений искусства -- то есть главным и единственным их мерилом должна быть художественная ценность. Все знают, что на одной облюбованной японцами картине изображена мужеподобная баба -- но тем не менее никому не придет в голову, что от этого на эту картину уже неинтересно смотреть. Так не все ли равно, что все узнают, что произойдет с Базаровым или с Наташей, наоборот, это даже поможет, не будет отвлекать от главного -- ведь читатель должен не следить за сюжетом, а любоваться пейзажем, портретами, слушать разговоры -- в общем, вглядываться в архитектуру, ткань, плетение романа. Именно этому настойчиво пытается научить своих слушателей и читателей Набоков. Мимоходом ненавидимому (до пены у рта и потери контроля над собой) Достоевскому незаметно подкладывается огромная свинья: как и в случае других писателей, мы получаем пересказ романов ФМД. Однако, с точки зрения Набокова, Достоевский довольно бездарен, и вся привлекательность его произведений -- в лихо закрученном бульварно-детективном сюжете. Таким образом, Набоков обезоруживает его романы, устраняет единственную причину интереса к ним -- в то время как «истинно великим произведениям» подробный пересказ вреда не наносит.
Оговорюсь, нет ничего плохого в том, чтобы вешать ярлыки: это талантливо, а это не вполне -- вкус не такая вещь, которой можно научить. Но делать это надо по-честному. В «Лекциях по зарубежной литературе» Набоков говорит, что вообще ему не нравится фарфор, но иногда он заставляет себя взглянуть на вазу глазами специалиста, и тогда получает наслаждение. С Достоевским он не считает нужным так поступать, а зря: это действительно, несмотря ни на что, гениальный писатель.
Субъективность -- это не беда, в конце концов, кто будет ждать от крупного писателя строгих научных лекций (хотя остается только гадать, как ВВН писал свои энтомологические статьи). Однако субъективность не означает поверхностного отношения к предмету. Сам лектор нас поучает: «Художник должнен все и всегда прояснять», -- и при этом множество главок написано в таком стиле: «Это гениальный отрывок /цитата на страницу/. Обратите внимание на этот прекрасный пассаж: /Цитата еще на страницу/. Ну а потом роман заканчивается, и завершает автор его так: /Цитата на страницу/». Гениально? Так раздроби, разжуй, покажи мне, как работает каждое слово, хотя бы постарайся объяснить, в чем тут соль. А то некоторые главы (например, о Горьком и Чехове) -- это уж совсем какой-то учебник средней школы. (Да, американцы ничего не знают о русской литературе, но это все равно не означает, что надо давать страницами цитаты без комментариев, особенно если ты задался целью воспитать настоящего читателя).
Но все сказанное не отменяет тонкой проницательности Набокова (если писатель ему нравится), умной насмешки, метких наблюдений (все-таки оценил Кармазинова!) и милых словесных вывертов. Он все-таки очень смешной, хоть и недалек иногда.
А для завершенности впечатления прочтите четвертую главу "Дара" -- наиболее точную и добросовестную лекцию ВВН о русском писателе.835