Рецензия на книгу

• 

  Strannik_meg_zvezd10 июня 2016 г.

  Желающим приобщиться к описаниям ужасов и лишений перенесенных членами еврейского сопротивления во Второй Мировой войне не стоит ждать от этого дневника слишком многого.

  Понятно, что никому не захочется будучи евреем два года пребывать в изолированном убежище посреди оккупированного нацистами Амстердама, ходить по большому и малому в ведро, а не в унитаз, чтобы не ровен час не выдать себя звуком слива, почитать за счастье возможность выглянуть из окна в мир, переживать бомбардировку союзников и гадать о дне, когда, наконец, кончится война. Всё так и всё же я не могу поставить переживания Анны и случившееся с ней в убежище в один ряд с теми кошмарами и нуждой, что достались, скажем, авторам блокадных дневников зимой 1941-42. Потому что выраженных ужасов, нужды и лишений по тексту "местами и немного", в остальном же это самый обычный дневник девочки-подростка со всеми вытекающими.

  
  Со мной обращаются так непоследовательно. То Анна вполне разумна, и с ней разговаривают на равных, а на следующий день она вдруг превращается в маленькую глупую овечку, которая ничего не знает, но воображает, что всему выучилась по книгам. А у меня есть собственные идеалы, мысли и планы, только я пока не могу выразить их в словах.
  
  Смертельная гнетущая тишина висит в воздухе, душит меня и как будто тянет куда-то в подземелье. Папа, мама, Марго мне совершенно безразличны, я бесцельно брожу по комнатам, поднимаюсь и спускаюсь по лестнице. Мне кажется, что я птица, у которой вырвали крылья, и которая в темноте бьется о прутья своей решетки. Все кричит во мне: я хочу воздуха, света и смеха! Но я не отвечаю этому голосу и ложусь на диван, чтобы немного поспать, уйти от тишины и постоянного страха — ах, ведь мы живые люди.
  

  Собственно, от субъективного восприятия подростковой эмоциональности, импульсивности, мечтательности вперемешку с гонористостью и зависит то, что подумает об Анне Франк всякий взявшийся читать её записи. Лично я не вижу смысла ни в осуждениях, ни в оправданиях.

  Ну да, кто-то в возрасте Анны, действительно, практически являет собой образец ответственности и такта, кто-то по крайней мере просто ведет себя тихо, а кто-то пяти минут на одном месте не усидит, всенепременно вставит "шпильку" и чужому, и ближнему, прощенья за то не попросит, затем забьется в укромный уголок и будет там вздыхать о том, что "никто меня не понимает".

  Возмутительная распущенность? Родительское упущение? А по моему всё это настолько типично, что дневник впору рекомендовать к прочтению в качестве дидактического материала учащимся на психологов и педагогов, а также молодым родителям. Тем более, что за время пребывания в убежище Анна успевает повзрослеть, переосмыслить саму себя, всех пребывавших с нею всё это время и саму жизнь сколь манящую, столь подлую и безжалостную.

  Напоследок хочется сказать несколько слов о своеобразной миниатюрной версии "Блокадной книги", посвященной воспоминаниям узников концлагерей Освенцим и Берген-Белзен, так или иначе лично знавших Анну Франк в том числе и в последние её дни. Вы раздосадованы банальностью описываемых Анной событий и переживаний? Смысловой ряд - Вторая мировая война, нацисты, расовые чистки - не вяжется с постоянными мелочными ссорами нескольких довольно-таки сварливых еврейских семей в пусть и замкнутом, но всё же достаточно благоустроенном пространстве? В таким случае приведенный в конце книги в качестве своеобразного трагического эпилога труд британской писательницы Карол Анн Лей "Сорви розы и не забывай меня" - это именно то, что нужно. Как транспортировали узников до конкретного трудового лагеря, а затем и в лагерь смерти? Какими условиями содержания принуждали каждого поскорее покинуть этот мир? Как в соответствии с расчетами командования лагерей умирали одни и несмотря ни на что выживали другие? Всё здесь, кратко, ёмко, жутко.

  3

  96