Рецензия на книгу

• 

  Rita3899 июня 2016 г.

  Выстрел в реализм без магии в привычном понимании этого слова

  В мае мне не досталась книга Гийоты. Сперва это удручало, так как я заранее настроилась на военную тематику. однако, множество отрицательных рецензий убедили, что всё было к лучшему. Зато могилы догнали меня в названии июньской книги аргентинского писателя Сабато. Догнали и остались только в заглавии. По сюжету героев много, но все они как следует не упокоены. Нет у них могил, а есть шляпная коробка для отрубленной головы Асеведо, быстрый ручей для отделённых от костей мышц генерала Лавалье, ветер для самосожжённой рядом с застреленным отцом Алехандры... Непогребённые герои не успокаиваются и не дают покоя живым персонажам книги, вертя её сюжет, заставляя юношу Мартина думать о поведении и словах странной противоречивой возлюбленной, писателя Бруно вспоминать бурную молодость ровесника Фернандо, демона своей безумной и вырождающейся семьи.
  ****

  Дальше...

  
  Заглавие моей рецензии не случайно. Соответствующую заданию книгу я выбирала, поверив анотации и фразам из рецензий других читателей. При чтении я искала вплетённую в реальность привычную по другим книгам магию, каких-нибудь духов, богов индейских легенд. не считать же в самом деле демоном Фернандо, поработившего волю своей кузины Хеорхины и выдумавшего очередную теорию заговора? Нет, он просто человек, выросший в странной знатной семье среди сумасшедших родственников. Всё оказалось одновременно проще и сложнее. Только под конец чтения я додумалась посмотреть определение магического реализма в википедии, и всё сошлось, по перечисленным в статье чертам магия есть в необъяснённых снах Мартина о бормочущем нищем, обморочных видениях Фернандо, зовущем Алехандру колокольном звоне, одновременном повествовании о скачке легиона ста семидесяти пяти к границе с Боливией и пути дальнобойщика Бусича на юг Аргентины, к Патагонии. Странная магия с чуждыми символами тягучей книги.
  ***
  В романе мне больше запомнится совсем не потустороннее и загадочное, а размышления Бруно о "привезённой из-за океана" аргентинской культуре, о Борхесе и других аргентинских писателях, неожиданно много о России. Хотя чему удивляться? Россию хорошенько тряхнуло в 1917-м, а судя по подробным примечаниям переводчика латиноамериканские страны болтает уже 150 лет. Диктатуры сменяются бунтами, завершающимися очередной диктатурой. Развивается и усовершенствуется оружие, Те, кто похитрей, грабят банки для своих нужд, прикрываясь анархизмом. Столетия проходят, строй сменяет строй, а гибнут в этой болтанке неграмотные рабочие да самоотверженные юноши с саблями наголо и цитатами наперевес. Нет, не только революционеров да теоретиков упоминает Сабато, и не только известных писателей Достоевского, Толстого и Чехова. Перед дверью роскошного кабинета издателя Мартин вспомнил рассказ Аверченко или Чехова "про положить на счёт 20 рублей" (многие ли у нас знают Аверченко, по-моему, в школе его не проходят); Бруно долго рассуждал о проглядывавших еврейских чертах сквозь "суровое славянское лицо" Нади Исаевой, в ателье театральный критик говорил о соответствующем его внешности "шаляпинском голосе", владелец бистро Иван Петрович называл Сталина новым Петром Великим... Не зря после "Места" Горенштейна мне попались эти аргентинские страдания, в обеих книгах много общего. Может и в этом магия неслучайного?
  Фернандо будет пострашнее и неумолимей Гоши и Щусева со всеми их компаниями. 29 лет ещё не предел, можно и в 44 мучить близких и выдумывать теории заговора совсем не от нищеты или ради мести государству. С этой теорией о всемирной секте слепых вообще забавно, некоторые фразы из третьей части романа можно подкорректировать, вставив вместо слепорождённых и потерявших зрение от несчастного случая ассимилировавшихся и сохраняющих свои национальные черты евреев, так совсем герой Горенштейна получится. Сколоти очередную банду и вперёд на подвиги. Можно не так мрачно поизвращаться, а вставить, например, захватывающих проезжую часть велосипедистов. Короче говоря, в теории заговора объект не важен, главное, сам заговор.
  Вот фраза Бруно после случайной встречи на улице с ещё не ослепшим (тоже претендент в секту) Борхесом:
  

  
  Мы, например, остаемся аргентинцами, даже когда проклинаем нашу страну, как нередко делает Борхес. Особенно когда проклинаем с подлинной яростью, как те неистовые атеисты, которые подкладывают бомбы в церковь, и это тоже своего рода вера в Бога. Настоящие атеисты – это равнодушные циники. А атеизм по отношению к родине – это космополитизм, такие люди могут жить здесь, но могут и в Париже, и в Лондоне. Они живут в стране, как в гостинице. Будем, однако, справедливы: Борхес к ним не принадлежит, ему, я думаю, в какой-то мере больно за нашу страну.

  Знакомые слова, перекликающейся с мыслями героев Горенштейна. Побольше бы подобных рассуждений о стране, а то полкниги страдания юного Мартина по Алехандре сюжет не продвигают, а только запутывают. Впрочем, по законам жанра открытый финал не объясняет мотивов девушки и её взаимоотношений с отцом, мол, догадайтесь сами и разверните сюжет по своему усмотрению.
  Очень сомневаюсь, что продолжу знакомство с латиноамериканской литературой в ближайшее время. Хотя как знать, игровые пути туманны и куда выведет следующий ход очередной игры - неведомо...

  9

  906