Рецензия на книгу

• 

  Rimode7 июня 2016 г.

  Опленение хрупкостью

  Теннесси Уильямс, по всей видимости, любит изображать губительную топь воспоминаний, усугублённую депрессией от навязчивой действительности. Любит ещё минорные ноты, как у Чехова, безвыходные положения и пронзительную жалость концовок. Всё это есть и в "Стеклянном зверинце".

  Давайте представим себе семью, состоящую из когда-то успешной женщины-матери и двух полузадавленных её проекциями нереализованного счастья детей. Девочку зовут Лора, у неё одна нога немного короче другой, она стеснительна и забита, а курсы бизнес-колледжа вызывают у неё рвоту, поэтому она предпочитает им прогулки и музеи. Мальчика зовут Том, он работает почтовым служащим за небольшие деньги, оплачивает счета за квартиру, каждую ночь ходит в кино и мечтает сбежать от всего этого, как его отец. Том пишет стихи, за что на работе его позвали Шекспиром, а у Лоры есть коллекция стеклянных фигурок, таких же беззащитных, как и она сама. Теперь добавьте к этому мать Аманду, которая по давней традиции всех матерей пытается дать своим детям приличное будущее в виде замужества для Лоры и наставлений о правильном образе жизни для Тома. Закономерным образом встаёт этический вопрос: можно ли Тому бросить свою мать и сестру ради собственной творческой реализации? Вернее, такой вопрос принято задавать интерпретаторам, а в самом же тексте он не проявлен открыто. Вообще если взять оригинальное название "The Glass Menagerie", то можно заметить один нюанс, который вполне вероятно ускользнул при переводе. Отличие слова "menagerie" от,скажем, зоопарка в том, что первое является непубличной частной коллекцией, как правило, экзотических видов. Часто делается акцент на содержании в плену, несвободе, как части домашнего хозяйства ménage.

  Но давайте разберёмся, кто кого держит в плену. Идёт ли речь о хрупком внутреннем мире затворницы Лоры, стеклянные фигурки которой готовы разбиться от любой жизненной встряски? Или же это Том и Лора становятся заложниками ностальгической любви матери к своему блистательному прошлому? А может, вся эта троица является тем самым зверинцем, экзотическими животными, которым не выдержать суровых законов улиц? Наконец, почему бы не увидеть тут самого Тома, попавшего в плен собственных сожалений об оставленной им на произвол судьбы семье? Ведь вся пьеса подаётся нам в виде его воспоминания.

  Конечно, Уильямс тщательно прописывает суть роли во вступительной ремарке. Более того, он даже хочет вывести на сцену экран, который будет транслировать главные идеи по ходу действия пьесы. Такое недоверие к зрителю, с одной стороны, безусловно, оправдано, что подтверждается последовательным упрощением всей нашей культуры, но,с другой стороны, вызывает ту самую настороженность к структуре, которую Теннесси пытается отвергнуть. Представьте, например, пьесу Чехова, в которой каждую сцену нужно было бы разъяснять фразой-комментарием на экране. Думаю, вряд ли вы были в восторге. Возможно, с этим связано ощущение неполноты, которое комарином звоном сопровождает чтение пьесы. Как будто Теннесси ещё не набрал полную силу, оставив задел для триумфального рывка к "Трамваю «Желание»".

  P.S. Неплохая постановка "Стеклянного зверинца" идет сейчас (июнь 2016) в Театре Наций в Москве. Современные сценографические решения и таланты Марины Неёловой придают пьесе ту эффектность, которой ей не всегда хватает в текстовом виде.

  11

  790