Рецензия на книгу

• 

  antonrai31 мая 2016 г.

  Если бы внутреннюю жизнь человека можно было бы изучить так же легко, как внешнюю сторону производственного процесса, то Артур Хейли был бы, несомненно, великим писателем. Но нет, нельзя. Хейли же читать можно, но… пожалуй, «Колеса» для меня – идеальный пример книги, обладающей минимальными качествами, позволяющими, тем не менее, дочитать ее до конца. «Аэропорт» в свое время оставил примерно то же впечатление, правда давно я «Аэропорт» читал, ручаться не могу. Другие книги автора читать уже вряд ли буду.

  Проблематика «Колес» вращается в нескольких кругах. Первый круг (и самый замкнутый) – это проблема конвейера. Хейли, надо отдать ему должное, не юлит, и называет ад адом. Проектировать автомобиль – это может быть, очень даже интересно, но собирать автомобиль – это полная бессмыслица. Но, как говорится, «кто-то должен, то есть кого-то мы должны». Вечная проблема неквалифицированного или малоквалифицированного труда. Собственно этот труд и есть труд в самом точном значении этого слова (самый трудный труд), и при этом он наименее почетен, да и оплачивается хуже всякого другого. Если труд и превратил кого-то похожего на обезьяну в нечто, напоминающее человека, то некоторые виды труда превращают человека обратно в нечто похожее на обезьяну, с той благоприятной для обезьяны разницей, что она на заводе не работает. При этом ярче всего проблему этого рода труда в «Колесах» воплощает не рядовой работяга, а Мэтт Залески – заместитель директора на сборочном заводе. В самом деле, рядовой рабочий хотя и принимает на себя основной производственный удар, но он хотя бы имеет право не думать о работе. Отработал, заработал, забыл, (украл, выпил, в тюрьму) а вот тот, кто надзирает за производственным процессом, не имеет права не думать. Для него смена – это кошмар, который всегда с ним. И, если рабочий вполне законно мечтает о том, чтобы конвейер хотя бы на минуту остановился, то бедный Мэтт отвечает за то, чтобы конвейер ни на секунду не останавливался. Гнусная задача (хороший конвейер – остановившийся конвейер), но и самая необходимая задача – ведь вся материальная база мира возникает в процессе производства.

  Проблема номер два – черно-белая. Ну, «Джанго освобожденный» смотрели, знаете. В роли Джанго в «Колесах» выступает молодой… да, как его и назвать то? Негром нельзя, афроамериканец – неуклюжее какое-то слово, никогда мне не нравилось, в общем чернокожий (это и негр, и звучит вроде как не оскорбительно) – Ролли Найт. Только вот освободиться у него не очень получается. Собственно, он находится в двойном рабстве – с одной стороны как жертва своего цвета кожи (во враждебных социальных условиях), с другой – как раб конвейера. Производственное рабство для людей, пораженных в своих правах, особенно тягостно в виду того, что никаких перспектив впереди не высвечивается. Перспективы – для белых людей, несущих бремя белого человека. Черным же людям – черный труд, мрачные мысли и темные делишки. И ненависть к белым. Вообще же мировоззрение Найта в конце концов сконцентрировалось в паре слов, несущих в себе…нет, не истину, конечно, но некое начало пути истины и слова эти: «Все – дерьмо!». Однако, далеко от начала Ролли видно не уйти.

  Проблема номер три – экзистенциальная, что бы это ни значило. В данном случае это значит – проблема выбора жизненного пути. Выбирают двое – Адам Трентон и Бретт Дилозанто (или Дизоланто? – нет, все-таки именно Дилозанто). Адам – проектировщик автомобилей, преданный своей работе с честолюбием близким к фанатизму; Бретт – дизайнер по профессии, а в душе – художник. Сошлись они при совместной работе над «Орионом – новой маркой автомобиля. Естественно, что Бретта периодически помучивает вопрос - не бросить ли ему дизайнерство ради настоящего искусства, Адаму же вроде как сомневаться ни в чем не положено, да вот только с некоторых пор в нем все копится и копится усталость и раздражение, да и жена, мягко выражаясь, не в восторге, что Адам скорее женат не на ней, а на работе. В конце книги и Адам, и Бретт сделают свой выбор, в чем он будет состоять я не скажу, скажу лишь… ничего больше не скажу:)

  P.S. Вообще, если уж совсем честно, то я купил эту книгу из-за обложки – есть в ней что-то такое ранне-тарантиновское (палп-фикшеновское) - из начала девяностых (а издание как раз 93-го года). Конечно, ранний Тарантино снес крышу почти всему миру, но для общества распада, каким было наше общество в 90-е, он пришелся особенно ко двору. Если для западного зрителя, да и для самого Квентина, его кино отражало какое-то другое кино (криминальные, и вообще малобюджетные экшен-фильмы, преображенные отвязным безумием Квентина), то для советско-российского человека его кино стало отражением реальности, поскольку сама новая реальность превратилась в малобюджетно-криминальный отвязно-безумный фильм. Но это уже совсем другая история.

  17

  516