Рецензия на книгу

• 

  sinbad730 мая 2016 г.

  Записки долгожителя

  Мечта сбывается,
  И не сбывается...

  
  Как говорил Бандерлогин-Бачковский: "Песня была написана не в свойственной нам манере, с использованием хеви-метла, кантри, цють-цють добавили дзаза..."
  Переходя к "Месту", можно сказать, что книга была написана с использованием Достоевского, Чернышевского, "цють-цють" добавили Кафку, попéрчили Гоголем... Чтобы оживить это Чудовище Франкенштейна Горенштейна, необходимо было хорошо вдарить по нему электрическим разрядом, желательно молнией...
  
  Итак, в чём же электричество "Места"? За счет чего крутятся колесики и роман живет? Первый источник питания - автобиографичность, Горенштейн в первой части "Койко-место" описывает свои переживания, своё "днищенство" в Киеве, куда он приехал из провинции, чтобы как-то пробиться в жизни. Первая часть напоминает Подростка Ф.М. Достоевского и его же Записки из подполья , также применяются некоторые места из Шинели Гоголя, подробно описываются методы выживания на маленькую зарплату, виды продуктов, рецепты блюд, как покупаются вещи для носки, как они изнашиваются, как холодно зимой ходить в легкой одежде, унижения в конторе и в общежитии, когда никто не считает за человека, хождение и унижения по советским конторам походят на Замок Кафки. Итак, "Георгий Иванович, он же Гога, он же Гоша, он же Юрий, он же..."
  
  он же Гоша Цвибышев (интересно, что Гоша - его не настоящее имя, настоящее имя - Григорий, Гошей его звала мама, когда они скрывались, после того, как Гошиного отца арестовали в 37 году; Григорий более мужественное имя, Гоша - более мягкое и бесхребетное, и полностью отражает суть "дрожащей твари"; но где-то внутри железный Григорий не спит, он даёт о себе знать припадками, выплесками дикой ярости, бессильной злобы, например, когда он бьёт тех, кто слабей его и не может дать отпор: животных, пьяных, женщин, пьяных женщин итд) - молодой человек тридцати лет, проживает на птичьих правах в общежитии, откуда его каждую весну пытаются выселить, но благодаря покровителю ему с трудом, но удается это койко-место сохранять, книга показывает момент, когда в жизни Гоши наступает перелом, все рушится, покровитель не покрывает, койко-место отбирают, с работы увольняют, гипс снимают, клиент уезжает...
  

  Дальше...могут быть спойлеры и много текста

  
  В такие моменты, а их в жизни у Гоши достаточно, он задумывается о самоубийстве, но, в основном, ему удается себя успокоить и обнадежить (кроме самого последнего случая, когда Бог вмешался напрямую, дав ему по башке тяжелым предметом). Гоша неверующий человек, но иногда, в случаях совсем уж отчаянных он молится Богу. И я думаю, что Бог его слышит и "помогает" Гоше. Ведь частичка крови Израиля у Гоши тоже есть... Что же в нём есть такое, что Бог его слышит? Ведь не герой он, наоборот, "крыса проклятая", как выразилась одна девушка за которой он наблюдал в библиотеке (сначала я думал, что начитанность и изысканный слог у Гоши от долгого просиживания в библиотеке, но потом оказалось, что в библиотеку Гоша ходит помечтать, поспать и посмотреть на девушек...).
  Кстати говоря (как любит выражаться автор, приплетая к теме, что-нибудь совсем некстати), франкенштейнство (термин не мой) в романе не ограничивается выбором стиля под Достоевского, Гоголя, Кафку. Здесь франкенштейнство еще и в составлении романа из нескольких историй связанных, между собой с помощью героя (а некоторые, например, история Гаврюшина-Лейбовича, вообще никак не связана с основным сюжетом, и приведена для объяснения причины бунта). Франкенштейнство выражается еще и в выборе проблем романа: политические (сталинизм-антисталинизм), расовые (семитизм-антисемитизм), личностные (любовь, ненависть, тщеславие, гордыня, унижение, предательство)...
  Вторая молния в романе - государство на переломе, от сталинизма к антисталинизму, реабилитация репрессированных... Кстати говоря, реабилитированные в романе описываются очень интересно, они имеют сладковатый запах мертвечины,
  

  
  от матери Илиодора исходил какой-то сладковатый тошнотворный запах мертвечины (впоследствии я понял, что этот запах общий для всех реабилитированных, который держался особенно сильно на первых порах и у некоторых держится по сей день)

  такой же запах мертвечины Гоша чувствует в церкви,
  

  
  Но главное, почему я в церкви даже из любопытства более не захожу,– это запах. Уже даже не засушенной мертвечиной несет, не кладбищем, а просто сладковатыми трупами недавно умерших…

  может быть это не случайно? Например, автор хочет показать этим, что Гоша - греховен и его грех мутит все впечатления, превращая чистых, прошедших адские муки людей, в трупы, а церковь в морг?..
  Антисталинисты и сталинисты в романе друг от друга не отличаются практически ничем, это те же самые люди, только одни за Сталина, а другие против. Просто на какое-то время антисталинисты получили право бить и издеваться над сталинистами, называть их сталинскими сволочами и в общем-то всё, никаких особых преимуществ реабилитированность Гоше не даёт, немного поднимает его самооценку и он начинает драться с другими людьми, сталинистами, он крепнет, занимается зарядкой и достигает в битье сталинистов, особых успехов, на этом моменте я подумал, что "Место" Гоша получит либо в психушке, либо в тюрьме, но обошлось, Бог отвёл, и привёл его к Щусеву и тут я начал вспоминать Бесов Достоевского. Такая же террористическая группа, дело идёт к кровавой расправе. Горенштейн не был бы Горенштейном если бы не вставил ещё Десантника Висовина и Ломик Маркадера. Здесь у Гоши дела начали налаживаться
  
  У него появилось место в жизни, место проживания у Висовина, материальная поддержка от товарищей, он наконец осознал себя нужным, на своём, так сказать, месте... Вот с этого места, карьера Гоши, можно сказать, пошла в гору. Сначала они пробавлялись избиением сталинистов по-мелочи. Потом настал час Большого дела Щусева и они поехали в столицу нашей Родины, город-герой Москву. В Москве Гоша припадает к кремлевской стене и молится о том, чтобы стать правителем России, место, правда выбрал не особо удачное, какое-то очень уж простое и приземленное:
  

  
  Надо здесь заметить, что сидели мы у Кремлевской стены в той ее части, где всемирная стена эта выглядит особенно провинциально, где она основанием опирается на зеленеющий, поросший обычной, неухоженной, дикой травой холм, кое-где кирпичными подпорками своими сбегая к узкой мостовой, ограниченной парапетом набережной. Мы сели на траву, упираясь спиной в теплые от солнца красноватые кремлевские кирпичи. В траве прыгали кузнечики, над нами в древние эти кирпичи у всемирно известных бойниц-зубцов был вбит железный, тронутый ржавчиной крюк, и на нем ветер слегка раскачивал электрическую лампу под железным абажуром-шляпой. Неподалеку какая-то тучная неопрятная женщина в спущенных из-за жары чулках, оголяющих ее бесформенные ноги, поила из бутылки молоком капризничавшего мальчика. (Сознаюсь, пример я привел, именно глянув на эту женщину, и, идя от нее, уже выстроилась моя притча.) Сама обстановка здесь была направлена против прошлых символов и авторитетов, все здесь, и эта, прямо из коммунальной кухни, женщина, и эти прыгающие у Кремлевской стены деревенские кузнечики, и эта ржавая, скрипящая на ветру у кремлевских бойниц лампа, все ободряло меня в моих дерзаниях...

  может поэтому, молитвы Гошины сработали как-то не так, Гоша стал своим в Москве, его приняла семья Журналиста (некоторые считают, что его прототипом был Симонов, и автор вдоволь над ним поизмывался, то пьяные реабилитированные пощечин надают, то Висовин не разберется, то еще кто-нибудь; а может, автор ведет Журналиста его собственным крестным путем, на Голгофу инсульта и тихого помешательства)
  Ещё одна мечта-молитва Гоши это красивая женщина:
  

  
  Несмотря на свою ущемленность в отношениях с женщинами, а может, и благодаря своей ущемленности я могу влюбиться только в по-настоящему красивую женщину.

  Она тоже сбывается, но опять, как-то по-франкенштейнски, понятно, что на "крысу" ни одна нормальная женщина не взглянет, не то чтобы полюбить, но Господь всеблаг и всемилостив и Гоше достается-таки Маша, в которую он влюбляется с первого взгляда, достается изнасилованной, нелюбящей, чисто юридически, но достается (Крещение в говне, конечно, сильная штука и битва с Лебедем в Новочеркасске(? под вопросом, потому, что конкретно не назван южный город, а бунтов в то время было несколько, причиной бунта автор считает антисемитские выступления народа против Гаврюшина-Лейбовича, который не вынес развала завода и стрельнул в экскаваторщика-бульдозериста, сносившего подъездные пути; хотя все википедии пишут, что обычно, причиной бунтов в 60-х становились выступления озлобленного нищетой народа против произвола милиции) очень, очень символична.
  
  Турок - партийная кличка Гоши, бьётся с русобородым Лебедем-антисемитом, ВЫРЫВАЯ ему глаза!!!!) Гоша из стихийного, припадочного антисталиниста, постепенно, понемногу становится спокойным кэгэбэшником, сначала стукачом-иудой, который ходит по компаниям и пишет доносы, потом, в связи с ухудшением здоровья, вызванным битьем по голове разными тяжелыми тупыми предметами, библиотечным работником с пенсией по инвалидности, квартирой в Ленинграде, материальной поддержкой от тёщи и мечтой стать долгожителем, как видим, эта его мечта тоже сбылась, хоть и не так как ему хотелось, я имею в виду, что Гоша Цвибышев живет и здравствует в книге. Мечта-молитва Гоши о правлении Россией тоже сбывается не так, как хочется мечтателю. К власти, скорей всего придет его пасынок. Рожденный от Марии (символ России) изнасилованной народом (символ революции), выросший в семье Иуды-стукача-кагэбэшника, на деньги покойного элитного журналиста...
  Ну и последняя молния в голову романа это его божественная суть, некая боговдохновленность, которая просвечивает то тут, то там, а в конце автор говорит о ней прямым текстом
  И когда я заговорил, то почувствовал, что Бог дал мне речь.
  Сильно сказано, по-моему, но почему бы и нет. Почему бы не считать "Богом в книге", автора, то есть Горенштейна, потому что многие мысли, которые высказывает Гоша несовместимы с его мозгом, его образованием, его жизненным опытом, может быть автор пытается сам приблизиться к Богу таким образом, может и его пером водил кто-то не отсюда...
  Смотрите! Оно движется! Идет ко мне! Спасите! Помогите!

  13

  344