Рецензия на книгу

• 

  Deny26 мая 2016 г.

  Куфи, насх, сульс, талик, рика́, дивани, тахрири – для большинства из нас просто слова. Но это слова – названия видов арабских шрифтов, или почерков, используемых в каллиграфии. Чарующем искусстве выписывания букв, связывания их не только в слова, но в целые картины, радующие глаз. Недаром часто говорится не «арабская каллиграфия», а «арабская вязь». Завитки, линии, округлости и углы букв, орнаменты – каждый раз смотрю в восхищении. Мне, с моим корявым почерком каждый раз кажется невероятным трудом создание такой красоты. Но вот я читаю о том, как работает Риккат Кунт и понимаю, что ошибалась. Для того, чтобы связать узор из букв нужна легкая, но твердая и уверенная рука, неторопливость, ощущение связи с богом и миром, но никак не ощущение, что взваливаешь на себя всю тяжесть мира.
  

  Дальше...

  Я не знаю, какой была женщина-каллиграф Риккат Кунт, действительно ли легко достигла она видного положения в мужской профессии, действительно ли так печальный были ее замужества и правда ли, что каллиграфия была ее опорой во всех жизненных перипетиях. Я вижу лишь несколько портретов женщины, на большей части которых она улыбается.
  
  А еще снимки ее работ, да несколько статей в интернете, из которых однозначно ясно только одно: свою работу она очень любила. Есть еще книга Чичек Дерман, но насколько понимаю, только на турецком.

  Ясмин Гата видимо тоже не слишком много знала о своей бабушке: основные моменты биографии, страстная увлеченность каллиграфией. Зато свой небольшой роман она заполнила призраками, скрипами и вздохами старого дома, живыми каламами и чернильницами, буквами, страстно свивающимися между собой на листе бумаги, дыханием бога, подхваченным женской рукой и закрепленным изящной вязью. «Ночь каллиграфа» пропитана волшебством, которое, увы, не может изменить события жизни к лучшему, зато может помочь их пережить.

  Рассказ обрывочен, перескакивает с одного события на другое, с описания жизни и работы Риккат к описанию жизни призраков или каллиграфических принадлежностей. Сколько проходит времени между эпизодами часто не понятно. Так же не ясно, каким образом Риккат оказалась в приюте забытых старых каллиграфов, или попала на конкурс, почему, в конце концов, она вторично вышла замуж – любопытно, но ответов в книге нет. Возможно их знает только сама Риккат, но вряд ли она рассказала об этом кому-нибудь, даже когда сама спустилась помогающим призраком к своей самой любимой ученице.  Порой то, как ведется рассказ заслоняет смысл сказанного, запутывая в той самой витиеватой вязи слов. 

  Впрочем, негромкий этот, изобилующий то ли белыми полями, то ли чернильными пятнами пустоты рассказ все равно хорош своей задумчивостью, теплотой, легкой мистичностью, пронизанностью любовью к делу, которое то ли было избрано, то ли само избрало Риккат Кунт еще в детстве.
  Печальная история, хотя и понимаешь, что счастливые события в жизни героини были. Очень мягкая история, льющаяся, несмотря на то, что в ней поселились и война, и землетрясение, и смерти. Чарующая история, как и сами арабские письмена, складывающиеся в затейливые рисунки из непонятных непосвященным слов.
  

  10

  141