Рецензия на книгу
Ихтис
Елена Ершова
IrinaMartusevitsch25 мая 2016 г.Страшная сказка Елены Ершовой
Есть книги, существующие вне времени и эпохи. Вы берёте их в руки и понимаете, что подобное уже читали когда-то в детстве, такое же странное и загадочное. Вы осознаёте — по сути этого не может быть, так как автор — ваш современник, но вся загвоздка в том, что сюжет будто помечен безвременьем, будто от жизни независим и пространственно сам в себе заключён.
Даже если вы будете очень проницательны, всё равно не сможете догадаться, когда же происходит действие. Десять, двадцать, пятьдесят лет назад? Или в современности? Или в будущности? Нет, оно изолировано и запечатано, как и положено роману, несущему идею через века.
Но вот в чём вы уж точно не ошибётесь — так это в пространственном контексте происходящих событий. Россия, Великая, православная и языческая, ортодоксальная и старообрядческая, верующая и суеверная, бескрайняя и непроглядная Русь.
Её лик пугает и завораживает, притягивает и отталкивает, как та икона, которая в праздник освещает горницу, но в миг греха занавешивается ручником.
Страна в её бескрайности и ограниченности, в просвещённости и дикости, в вере и безверии, с крестом и без креста. Мистическая и таинственная, истовая и сказочная, радушная и враждебная. Такой предстанет перед вами Россия в страшной сказке Елены Ершовой «Ихтис».
Если вам ни о чём не говорит название, потратьте минуту и вбейте слово в гугл, чтобы напрасно не ломать голову пустыми догадками. Эта книга сплетена из символов, и заглавие — один из них. Они, эти символы, будто придорожные камни усеивают текст, иногда давая подсказки, иногда с пути уводя.
Так о чём же этот роман? Может быть, о магии? О старообрядчестве? О мистицизме? О христианстве? Нет. Он о том глубинном и чистом язычестве, что кроется в душе каждого русского человека и наполняет собой всё то, во что мы вкладываем душу. Без разницы, вера это или неверие, жизнь или смерть.
Язычество. Его странный аромат проходит через всё произведение, то и дело вызывая то непонятную робость, то бег мурашек по коже, то предчувствие беды, то опасения. Роман просто дышит им, его слог звучит, будто тоскливый зов, он уводит и очаровывает.
Мир. Он красочен и живописен. Казалось бы, автор не вдаётся в детали, обозначая декорации то пунктирно, то лёгкими мазками кисти. Его герои не входят на сцену мерно и достойно, как это положено, нет, они то забредают случайно, то влетают, будто пришпоренные, то врываются, словно ветер в окно.
Описания не подробны, но разбуженная фантазия сама дорисовывает и додумывает, услужливая память дополняет неполную картинку собственными воспоминаниями, чувствами и эмоциями. И уже начинает казаться, что с чем-то подобным сталкивался сам, что-то видел, о чём-то слышал. Это удивительное ощущение собственной причастности к страшной сказке, будто вы — статист или случайный прохожий, ставший свидетелем чужого кошмарного сна.
А ещё эта книга о гордыне, о неисповедимости путей и «о ловцах человеков», которые были, есть и будут на земле до тех пор, пока этот самый человек не переведётся. Ловцы от веры, от безверия, от христианства, от язычества, одарённые и бездарные, умелые и умеющие. Для того и существуют они, чтобы нас, зрячих и слепых, глухих и слышащих, страдающих и страждущих в свои сети ловить.
Ибо пока существует вера, будут и верующие, и верящие, и надеющиеся, а значит и те, кто на слабостях, горе и радости живёт и паразитирует.11488