Рецензия на книгу

• 

  NenezClarendon16 мая 2016 г.

  Уже очень давно ни одна книга не производила на меня столь сильного впечатления! Буря эмоций, брожение ума, пять вордовских страниц заметок по ходу чтения с попытками понять замысел автора. Написано мастерски. Горенштейну место рядом с Достоевским, Толстым и другими классиками 19-го века. Я понимаю, почему роман не популярен в широких массах. С одной стороны, все очень психологически точно и откровенно, с другой стороны, все слишком заумно и сложно. И еще сбивающее с толку намеренное «вселение» автора в неприятного и психически неустойчивого главного героя со своими философскими и психологическими выкладками. Для нас та эпоха лишь несколько строчек в учебнике, закостеневший миф и несколько политических анекдотов. Эта книга - историческое свидетельство очередного смутного для России времени – хрущевской оттепели, записанное очевидцем, историком, верящим в строгие материалистические закономерности. Такое же впечатление на меня производили в 15 лет серьезные книги Михаила Веллера об истории и судьбе России и его беседы в прямом эфире со слушателями радио России. Он тоже пытался объяснить нам закономерности событий российской истории и предложить лучший вектор дальнейшего развития и систему управления, только он изъясняется проще и понятней Горенштейна.
  Цвибышев - это новый русский интеллигент.
  

  
  Интеллигент - 1. Представитель интеллигенции.
  

  • разг. Образованный, воспитанный, культурный человек.
  • разг. Человек, чье социальное поведение отличается безволием, бездействием, сомнениями (обычно с оттенком порицания или презрительности).

    Скорее в третьем смысле. В чем-то он похож на интеллигента века 19, но есть и отличия. Гоша - бездомный сирота, маргинал, до конца не знает своего происхождения. Он осколок, чудом уцелевший после целенаправленного истребления интеллигенции как класса. Да он маниакален, лишения и страдания усилили в нем психическую неустойчивость. Он такой же лишний как и его собрат в 19-м веке. Вот только он не знает своих корней и висит в идеологическом вакууме. Также как интеллигент 19-го века склонен к теоретизации и утопичным мечтаниям. Если воспринимать Цвибышева не как отдельного человека, а как интеллигенцию в целом, то желание управлять Россией уже не кажется таким диким. И как и его предшественик из века 19-го он находится в поиске национальной идеи и своего места. Во время этих поисков он прошелся практически по всем политическим группировкам того времени, точнее его вели внешние силы. Все слилось и перемешалось: сталинисты, антисталинисты, крайние правые, крайние левые, антисемиты, просемиты, троцкисты, агенты КГБ. Сердце успокоилось под крылышком стабильной власти в лице КГБ. И в конце концов Цвибышев уходит из политической жизни, и находит свою идею простую и понятную: просто жить, стать долгожителем. Его место среди живущих.

  
  Все революционеры в романе, независимо от политической позиции отвратительны, безумны, властолюбивы, пристрастны и необъективны
  

  
  бытовой элемент вообще есть основа политической борьбы и именно он усложняет ее до такой степени, что приводит к грани искусства, где лишь таланты добиваются успеха. Не будь этого бытового элемента, не было бы более ясной области человеческой деятельности, чем политика, а значит, и более лучшего поприща для людей честных…

  Автор смотрит на российскую историю беспристрастно, «сверху», с позиции философа. Он как журналист из книги немного циничен:
  

  
  В такие чрезвычайные темные периоды только скепсис, нелюбимое побочное дитя разума, способен по-настоящему противостоять мракобесию и фанатизму. В такие темные периоды скептик, эстет или сатирик более преуспевает в борьбе с фанатизмом и мракобесием, чем лирик или мыслитель. Но скепсис, как правило, свойствен людям, не испытавшим глубоких личных страданий либо умеющим быть не предельно чувствительными к этим страданиям и потому получившим возможность быть беспристрастными и подняться над светом и тьмой.

  Константин Симонов легко угадывается в образе известного журналиста. Он представитель предыдущего поколения интеллигентов. Тоже выживший чудом. Он тоже стал лишним, табурет выбит из-под ног.
  

  
  На этой темной, обледеневшей ленинградской улочке я понял, что идеал покойного журналиста, идеал покойного умеренного оппозиционного интеллигента – стоять с незатянутой петлей на шее, на прочном табурете – возможен лишь тогда, когда на узкой тропе Истории только Власть. Когда же туда, навстречу власти, словно дикий кабан на водопой выходит Народное Недовольство, то первым же результатом их противоборства является двойной удар сапогами по табурету, и миру после этого остаются, в лучшем случае, лишь хриплые, необъектив-ные, как все мертвеющее, запоздалые мемуары удавленника-интеллигента.

  Автор говорит устами журналиста и Гоши прямым текстом, что залог выживания России как государства - крепкая власть, разумная, просвещенной тирании. Неважно, как она называется: самодержавие, культ личности или жесткая вертикаль власти. Оппозиция существует всегда и Бог с ней, главное, чтобы она была контролируемой и не вызвала кровопролития и смуты и не угрожала безопасности государства.
  

  
  Ибо вообще либерализм, ниспосланный сверху в такой стране, как Россия, всегда связан с упадком святости не только государства, но и человеческой личности, ибо в России человеческая личность не существует вне государства. Тогда в обществе воцаряется всеобщее взаимонеуважение и самонеуважение. Может быть, это и есть неизбежная плата за дальнейший прогресс, которую взимает с общества история, но для поколений, которым приходится платить, эта плата весьма тяжела.

  Возможно, это несправедливо по отношению к отдельной человеческой особи, но в мировом масштабе, это залог выживания российского государства. Да, идея не самая популярная среди оппозиционной интеллигенции ни тогда, ни сейчас.
  Гоша говорит, что ненавидит Россию. Так подросток кричит в лицо родителям в лицо о своей ненависти, а сам надеется на их любовь и помощь. Дальше судьба Гоши будет похожа на судьбу самого Горенштейна – эмиграция. И будет любить/ненавидеть Россию издалека.
  Союза нет, но Россия существует. Сейчас мы видим воплощение мечты журналиста:
  

  
  Как бы интересно было пожить в России со свободой мнений, но без свободы действий… Впрочем, это о том же… Это и есть разумная тирания…

  7

  132