Рецензия на книгу

• 

  patricianovi12 мая 2016 г.

  Бессмертие - странная штука. Оно вроде как есть и вроде как нет. Вне времени, вне людей.

  Поначалу: читаешь и кажется, что всё так просто и понятно. Все его мысли на поверхности. И да, эта «поверхность» остаётся до конца. Но чуть усложняется многочисленными переплетениями. Это сложно, наверно, для автора так выстроить фабулу (господи, какое умное слово!), чтобы всё шло не хронологически и поначалу даже несвязно, а потом чем дальше, тем больше ниточек складывались в узор, завязывались узлы повествования (господи, стилистика, что ты делаешь со мной?!). В общем, прекрасная штука получилась у него в «Бессмертии» по части формы. А вот с содержанием надо разбираться. Да, всё ясно. Когда читаешь, вопросов не возникает, не надо перечитывать, чтобы осмыслить (как у Достоевского). Но линий так много, что они сбивают с мыслей, хоть и простых и понятных. Кажется, будто персонажи мешают, мешает их обилие. Да, тут всё взаимосвязано, всё-всё. Не только персонажи, но их жесты, их поведение, ситуации, происходящие с ними. И от этой мысли мы приближаемся к пониманию бессмертия. Бессмертие – это вечная жизнь наших жестов, ситуаций однотипных через года и века. И это не совсем как «я умру, но музыка моя будет жить» или «я буду жить в памяти моих детей». Нет, тут нечто более циничное. Кундера утверждает (или я утверждаю, что он так утверждает), что всё это умирает: всё умирает с человеком, от него ничего не остаётся, пустота, он забирает с собой и книги, которые писал, и память о нём сходит на нет. Книги, написанные им, не живут без него. Мёртвое не живёт. Книги были живы, пока был жив он. С ним умерли и они (у Кундера, конечно, понятнее, чем я объясняю). И даже сам человек умирает, как и память о нём. И это в силу обстоятельств, что люди никогда не знали его настоящего. Всё это были частички, обрывки. Всё это был лишь образ человека. Такой, каким они его придумали себе, представили или каким он хотел быть для них. Его настоящего они никогда и не знали.
  

  
  «Образ всегда сильнее самого человека».

  А бессмертны только жесты, ситуации. Потому что их ограниченное количество, они однотипны и повторяются один за другим в разных жизнях, в разных людях. Это всё циферблат. На циферблате ограниченное количество часов. И обороты постоянно проходят один и тот же путь. Как ни жалко, у разочарованного Кундера и искусство ограничено этим циферблатом: ничего нового не придумывают, идут по накатанному, заимствуют друг у друга. И если до 21 века искусство ещё проходило весь этот путь, то в 21 оно достигло полуночи и встало. Всё, окончен путь, закончилось искусство. Я, конечно, в это не верю, но могу его понять, когда он пишет, что залы с картинами Дали, Пикассо вдохновляюще полны красок, чувств, а залы современного искусства ужасающе пусты, в них нет чувств, и холсты в них либо пусты, либо художники ужасно реалистично и до тошноты противно рисуют жизнь такой, какая есть. Я предпочитаю думать, что сейчас искусство встало, застыло. Ждёт нового веяния. И то, что сейчас есть – это не искусство, это его поиск. Искусство имеет право затеряться.

  Вообще вся книга для меня – это сон Кундера. Мне кажется, всё, что он написал, ему приснилось. Был день у бассейна, он увидел женщину, увидел жест, это взбудоражило его. Он вернулся вечером домой, лёг спать. И ему приснилось всё это: Гёте, Хемингуэй, его персонажи… А потом он утром просыпался под звуки радио, увидел в этом продолжение истории. И вот, вуаля! Готова цепочка событий. Не роман, не повесть. Похоже на невнятные записи дневниковые или рассказ очень умному другу очень умной истории. И конечно, это весело и захватывающе читать – постоянные скачки с одного персонажа на другой, нехронологичность. Да и написано очень легко. Не устаёшь, как бывает от НАСТОЯЩИХ РОМАНОВ. Но когда прочитаешь, что остаётся? И стоит ли этот труд тех нескольких мыслей, что автор доносил через эту форму и это содержание? Или я слишком упрощаю Кундера и он на самом деле сложнее? Мне он показался смешным обсмеятелем классики, который при этом рос на ней, обожал её, да и теперь отделаться и отказаться от неё не может, хоть и хочет.
  Закончил Кундера как-то неправильно. Или наоборот правильно? Он вернулся к тому, с чего начал: отрешённость от мира, красота уходит из мира, её почти нет, её надо создавать самому и помочь в этом может иногда лишь одна незабудка в руках - прямо перед глазами, чтобы смотреть только на неё, не видеть остального мира. Но я посчитала, что более интригующим и вдумчивым было бы закончить очередным «диалогом мёртвых гениев». А что? Очень поучительно.

  5

  232