Рецензия на книгу

• 

  Gaz11 июля 2010 г.

  И арбуз, и свиной хрящик.

  Фицджеральд - это именно то. Уверенной рукой рисуя своих персонажей, не называя героев ни ханжами, ни пустышками, ни лицемерами, он выхватывает именно те детали в их поведении, которые красноречиво обнажают в них и то, и другое, и третье. Наивные, незлые, слегка ироничные (в пределах допустимого) и немного остроумные (насколько позволяют приличия). Богатые, легкомысленные, требовательные и самоуверенные. В сцене совместного употребления горячительных напитков Ником, Томом, Миртл и какими-то необязательными персонажами автор демонстрирует просто чудеса такой детализации
  "Миссис Уилсон еще раньше успела переодеться — на ней теперь был очень нарядный туалет из кремового шифона, шелестевший, когда она расхаживала по комнате. [...]
  — Мне очень нравится ваше платье, — сказала миссис Мак-Ки. — Прелесть.
  Миссис Уилсон отклонила комплимент, презрительно подняв брови.
  — Это такое старье, — сказала она. — Я его еще иногда надеваю, ну просто, когда мне все равно, как я выгляжу."
  

  В этой жеманной, глупой и высокомерной реплике для меня спрятана вся прелесть прозы Фицджеральда. Такие злые штрихи к портретам героев он выписывает с тонкостью и заботой, НЕдостойными лучшего применения.

  Фицджеральд - это совсем не то. ИНТРИГА-ИНТРИГА проваливается с треском. Отдающая мексиканщиной сцена "разбора полётов" в гостинице произвела на меня отталкивающее впечатление. Но дальнейшее развитие событий затмило её целиком и полностью. Киношное "именно в том месте, именно в то время" выглядело вымученным и до крайности предсказуемым.

  И мне бы совсем не понравилась вся эта лав стори с печальным концом, в отношении которой то и дело употребляют эпитеты "знаковая", "культовая" и "эпохальная" (к книгам, про которые так говорят, я всегда подхожу с опаской). Если бы не удивительный финальный аккорд, последние абзацы, нокаутирующие своей обезоруживающей красотой:
  "Гэтсби верил в зеленый огонек, свет неимоверного будущего счастья, которое отодвигается с каждым годом. Пусть оно ускользнуло сегодня, не беда - завтра мы побежим еще быстрее, еще дальше станем протягивать руки... И в одно прекрасное утро..."

  Конечно, 1925 год. Напускная кинематографичность, "голливудскость" развязки, "впечатляющая" кульминация - всё это в романе есть. Но есть в нём, помимо скромных прелестей детализации характеров, и ещё кое-что. Большое, прекрасное, светлое и несбывшееся. Вера в первую и единственную, недоступная для "легкомысленных существ, ломающих вещи и людей, а потом убегающих и прячущихся за свои деньги, свою всепоглощающую беспечность". Что-то, что знал только Джэй Гэтсби. Который был, в общем-то, не самым приятным человеком. Но по-настоящему Великим.

  9

  17