Рецензия на книгу
Особые поручения
Борис Акунин
Lacrim_Verloren9 мая 2016 г.И хотя в данных о книге сказано, что это роман, на деле же сборник из двух повестей: Пиковый валет и Декоратор. Назван же он "Особыми поручениями" потому, что оба этих дела и есть особые поручения, щекотливые преступления, которые было поручено раскрыть Эрасту Фандорину. (Впрочем, в "Пиковом валете" упоминается пьеса с названием "Особые поручения", не знаю, есть ли такая на самом деле или вымышленная).
В обеих повестях Акунин продолжает показывать, что наблюдать за Фандориным можно и со стороны, а еще лучше вводить и точку зрения преступника. Так интереснее, в самом деле.Пиковый валет
В Пиковом валете у Фандорина прежде всего появляется новый помощник (японец-камердинер никуда не исчезает, он теперь с нами, всерьез и надолго, надеюсь). Анисий Тюльпанов работал в полиции мальчиком на побегушках, но отлично знал о Фандорине, приносил ему документы и тайно боготворил. И случилось ему однажды принести очередные бумаги Эрасту Петровичу, когда того вызвали как раз по одном такому неотложному щепетильному делу. Тюльпанов стал невольно вовлеченным, Фандорину нужен был сметливый помощник, таким образом из ничтожной должности молодой человек прыгнул сразу под крылышко обожаемого следователя (ну и работу получил в разы интереснее). В чем же состояло дело? В том, что некая банда, называющая себя "Пиковые валеты" облопошивала видных людей, да так хитро, что поймать их было нельзя. Собственно, попался генерал-губернатор Москвы, так что дело нужно было решить быстро и желательно по-тихому.
И вот тут Акунин решил развернуть перед нами партию между двумя гениями. Впрочем, Фандоринские ходы мы видели со стороны Тюльпанова, но Анисий был в целом хорошим персонажем, так что я не был особо против (на всякие обожествления Эраста Петровича можно закрыть глаза). Его соперник - Валет, их главы чередовались. И выглядело это действительно как партия: ход одного, ход другого, снова ход первого, затем опять ответный второго. И поскольку оба хитрили и надевали маскарадные костюмы, пытаясь обмануть друг друга, наблюдать за всем этим было занятно. Так что повесть эта мне очень понравилась.Декоратор
И вот скажите, как же можно писать про 1880-ые и забыть про Джека Потрошителя, которого так и не нашли? Любимая тема многих. Вот и тут мы имели еще один из вариантов, кем же являлся на деле Джек Потрошитель! Эта повесть опять же интересна в своей подаче: после каждой главы, которая рассказывается то от лица Тюльпанова, то от лица Фандорина, то еще от незначительных личностей, шел своеобразный дневник Декоратора (он же, как сразу верно догадался Фандорин, Джек Потрошитель). И прелесть этих записок не только в том, что они показывают, как этот мир видел конкретный маньяк (в этом плане, они, возможно, даже оттолкнут), но и в том, что читая их, пытаешься сам взвесить, кто же преступник. Для меня преступник стал неожиданностью.
В ходе этого дела (впрочем, как и в ходе предыдущих) погибало много хороших людей (ладно, не так, чтобы много, но парочка смертей случалась), и на одной из таких я подумал, что как-то не затрагивает меня их гибель. Да, хорошие были люди, несколько жаль, но не особо. Но потом случилась еще одна смерть, и вот этого персонажа мне стало действительно жаль. Не скажу, кого именно, а то Ривер Сонг уже перед мысленным взглядом стоит.
Так вот, эта повесть мне понравилась чуть меньше, но то, как Акунин преподносит дело и со стороны преступника, и со стороны расследования, мне определенно приглянулось. Даже мысли о собственных экспериментах появились.
А, еще чуть не забыл упомянуть: тут же было что-то вроде соционики! Типов тоже было 16, хотя назывались они не фамилиями известных людей, а животными, но о роли дуальности шла речь. Конечно, тут еще сомнительно, что верно определенный тип начинал чуть ли не сразу откровенничать со своим дуалом, ну да ладно. Может, это, конечно, и не соционика, но больно уж похоже было (для человека, знающего об этой штуке поверхностно).
Ну и отдельно: не везет Фандорину с женщинами, все каких-то странных себе выбирает. А вот подружка Валета была ничего, ему под стать.635