Рецензия на книгу
Шпиль
Уильям Голдинг
tsunamiiscoming9 июля 2010 г.Это вынужденная рецензия, у меня не было нужды её писать: я прекрасно помню книгу. Но, проглядев местные отзывы, я удивился, что почти никто почему-то (в какой-то степени это есть только в отзыве s775) не говорит ещё об одном смысле книги.
Сам “Шпиль” – очень цельная книга, чёрный монолит. У писателя и режиссёра Пьера Паоло Пазолини есть фильм “Теорема”, там как бы перед началом фильма, за скобками автором произносится некий тезис, который его фильм призван доказать. Весь фильм – одно планомерное, неотменимое движение к этому доказательству. В нём нет ничего, что бы можно было объяснить чем-то ещё, кроме как этим первоначальным тезисом. Однако само это утверждение – более, чем необъяснимо. В цельности – неразгадываемая тайна.
Осторожно: СПОЙЛЕР! СПОЙЛЕР! СПОЙЛЕР!
Всё выглядит так, будто "Шпиль" - это история краха иллюзий: сначала человек во что-то очень сильно верил, поэтому что-то делал с большой страстью, потом на него обрушилось понимание ошибочности его веры, но он продолжил своё дело, закончив которое, фактически разрушил себя.
Однако, если учесть, что храм – метафора души и тела главного героя, настоятеля Джослина, а сам Джослин – метафора Храма (храма вообще, божественности вообще), то финальный поворот выглядит несколько по-другому. Да, в конце книги герой понимает, что строя этот дерзновенный, невероятный, ни на чём не основанный (у собора нет фундамента) шпиль, он идёт на поводу своей гордыни и амбиций, а не за своей предполагаемой богоизбранностью и благочестием, как в самом начале ему думалось. Он чувствует, как приносит в жертву шпилю себя и своих близких. Чувствует, что по мере того, как растёт шпиль (spire), всё слабее делается его позвоночник (spine). Однако Солсберийский собор стоит, не рухнул. Малмсберийский шпиль рухнул. Рухнул Икар. Сгорел дирижабль Гинденбург. Утонул Титаник. Но мы все помним их. Нас они манят, владеют нашими мыслями.
Может быть, это история не краха, но подвига? Отдав своё тело, свою душу дьяволу – гордыни, декан Джослин всё равно, негаданным образом, не так, как того ожидал, то есть чисто по-человечески, сделал большое и прекрасное дело. Над всей округой возвышается этот шпиль – памятник человеческой воле. И кто, кто сможет упрекнуть Джослина за такое свершение, тем более достойное уважение, что, как и у Шпиля не было надлежащего фундамента, так и у героя не было надлежащих карт на руках, надлежащих для такого свершения возможностей. Он превзошел свои границы, сделал больше, чем мог, стал кем-то, больше, чем мог стать.
Как и в “Теореме”, в “Шпиле” всё очень тесно слито воедино: божественное и дьявольское, крах и победа, амбиция и служение, – всё одно. И, может быть, в этом ответе, в силе этого ответа и кроется такая убедительность, такая очевидная прямота книги.
2775