Рецензия на книгу

• 

  Gerlada3 мая 2016 г.

  В Краснодаре и окрестностях который год по весне большая радость — нашествие пауков, которые называются в народе «Ложная чёрная вдова». Выглядят устрашающе, кусаются больно, да и вообще сущая гадость, так что выметая за дверь очередного черножопика, я тихо радуюсь, что не страдаю арахнофобией. Арахнофобия — это та полезная штука, что помешает вам прочесть вот это вот произведение Максима Шаттама. Ещё помешать может фобия плохих книг, порой запускающаяся уже при виде обложки, но в этот раз мне не свезло.,

  Для погружения в происходящее знание сюжета предыдущих книг не обязательно («Чёрная вдова» третья в цикле и вроде как должна его завершать, но автор в конце изобразил хитрый ленинский прищур, так что продолжение, скорее всего, состоится), и вполне можно читать «Вдову» как самостоятельное произведение. А читается она легко, как говорится — не нарушая сна, воспоминаний о себе не оставляет и идеально подходит для истребления свободного времени в очередях и пробках.

  Немного о сюжете: на деревьях и мостах появляются огромные коконы паутины, в которых висят трупы женщин, обритые и «обработанные» так, как смог бы сделать только огромный паук. На шеях у жертв следы здоровенных мандибул (это не неприличное слово, а то, чем паук кусается), что как бы должно подтверждать версию о пауке-убивце, но сыщика Бролена не проведёшь: в примятой траве он намётанным глазом рассмотрел следы борьбы и сразу понял, что паук тут ни при чём (это не спойлер, в самом начале было). Помимо одного большого якобы паука фигурируют и много-много маленьких и настоящих. Вроде не очень страшно, но, собираясь готовить ужин, в прихватку-рукавичку я таки заглянула перед тем. как надевать.

  Вот не люблю заигрывания с читателями, а Шаттам именно этим и занят: от разнообразных сюжетных поворотов (порой на 180 градусов) рябит в глазах, плюс присутствует эксплуатация многих человеческие страхов от банальной боязни пауков до страха быть похороненным заживо или вовсе очнуться на секционном столе в разгар собственного анатомирования (прямо как в анекдоте: «Вскрытие показало, что пациент умер от вскрытия»). А большинство глав заканчивается фразами типа: «И тут на её плечо опустилась чья-то рука», «До спасения оставались считанные метры, но страховочный трос вдруг лопнул», «Люк, я твой отец»... Для телесериалов подходит такая интрига-интрига, а для книг — нет, так как сохраняется она аж секунду, пока страница со следующей главой не откроется, зато раздражает отменно.

  А ещё в любой профессии, и полицейской в том числе, есть всякие скучные процессуальные штуки и инструкции, которым нужно строго следовать. Тут не могу не сравнить Шаттама с коллегой и соотечественником: у Гранже тоже порой самодеятельные сыщики орудуют, но Жан-Кристоф и о проблемах, с которыми им приходится сталкиваться, пишет, а у Шаттама человек сам себя назначил следователем, и полиция не возражает, вроде как так и надо. Ещё автор Шаттам потрясающую сцену описывает: дядя-эксперт печально стоит на земле, а собирать улики и «пальчики» на лесное дерево лезет совершенно посторонняя гражданка, причём в юбке. Эксперт, конечно, снизу руководит процессом сбора урожая, но в суде стоимость такой вот доказательной базы была бы нулевой. Заодно с экспертом и вся полиция регулярно и массово лажает, а следом идёт весь такой в белом плаще Бролен и исправляет все их огрехи.

  Ах, да — звезда.
  «Он умел быть менее заметным, чем призрак, но когда люди встречались с ним взглядом, то оказывались целиком во власти его обаяния. Его присутствие, поначалу эфемерное и призрачное, ласково обволакивало, а затем электризовало все вокруг».
  «Тонкие черты и правильный овал лица выдавали в нем породу, а глаза не цеплялись за что-то одно, а будто поглощали все вокруг».
  «Бролен всегда опережал других сыщиков, потому что умел понять преступника. Для него преступник был не просто телесной оболочкой, а обладал душой, душой психопата. Он мог его понять, потому что в чем-то был очень на него похож».
  «Однако в зрачках частного детектива горел дьявольский огонек».
  «Бролен напоминал кошку, готовую к прыжку».
  И это всё о нём. Марти, ты ли это?
  Интересно, Шаттам только к третьей книге осознал, про какого милашку пишет, или в первых двух книгах дифирамбов ещё больше было?
  А, нет, не интересно.

  Из приятного взгляду: в книге есть красивые описания. Вроде таких:
  «Волны рассвета встревожили ночь».
  Из неприятного: есть омерзительные подробности пыток. Я пролистывала.

  В общем, читается книга ровно, а начиная со второй своей половины даже становится увлекательной, но никаких откровений в себе не несёт: можно читать, а можно и не читать.

  12

  678