Рецензия на книгу
Слепота
Жозе Сарамаго
who_gives_a_damn30 апреля 2016 г.Algo sobre a Cegueira
Я думаю, мы не ослепли, а были и остаемся слепыми. Слепыми, которые видят. Слепые, которые, видя, не видят.Именно этими словами, вложенными в уста одного из главных героев, я бы проиллюстрировал главную идею романа португальского писателя Жозе Сарамагу, который предлагает нам лицезреть картину человеческого общества, пораженного внезапной эпидемией слепоты. И вполне ожидаемо, что описываемый в романе недуг едва ли поддается однобокой трактовке в качестве всего лишь первопричины неминуемой аномии. Слепота в гораздо большей степени предстает как некий метафорический "инструмент", не только сдирающий тонкие покровы гуманности и цивилизованности, обнажающий неприглядную наготу истинной индивидуальной сущности человека, но и фактически приводящий физическое состояние в болезненную гармонию с внутренним миром. Когда больше никто не может увидеть твоего лица, всякая нужда сохранять его отпадает.
Жанровую принадлежность данного произведения лично я охарактеризовал бы понятием «экзистенциальная притча», поскольку в процессе чтения трудно не провести параллели с «Чумой» Альбера Камю - знаковым опусом для литературного экзистенциализма. Несмотря на то, что эпидемия чумы в Оране уступила место обрушившейся на безымянный город слепоте, по сути, в обоих случаях мы имеем дело с явлениями, которые Ясперс в рамках своей философии именовал пограничными состояниями. И чума, и слепота одинаково успешно справляются с возложенной на них функцией катализатора абсурда как своеобразной формы существования зла, формы существования хаоса. Что же касается притчевых черт «Слепоты», то они находят свое воплощение в нарочитой условности изображаемых ситуаций и характеров персонажей (у них даже имена отсутствуют), выдвигая тем самым на первый план действия, делая предметом анализа совокупность совершаемых героями поступков. Стоит также упомянуть характерную для притчи отстраненную манеру повествования. Автор постоянно находится как бы "над" персонажами, периодически вмешиваясь со своими собственными иронично-философскими отступлениями. А еще культурологическими и этимологическими выкладками разной степени находчивости.
Cчитаю нужным заметить, что в плане стилистики Сарамагу может показаться настоящей пыточной камерой со своей неудобоваримой для неподготовленного читателя манерой изложения. Прямая речь в романе не выделяется пунктуационно и встроена непосредственно в повествовательный процесс. Прибавьте сюда регулярно вклинивающегося с лирическими отступлениями автора, имеющего обыкновение выражаться крайне витиевато, и получите не самый дружелюбный для понимания текст, который еще и с эстетической точки зрения на большого любителя. Однако язык автора на поверку оказывается не лишенным изящества, и стараниями переводчика (безмерно хвалю А. С. Богдановского, ибо, несмотря на весьма бедное знание португальского, я вполне могу представить, какой вызов бросает переводчику оригинал) можно без особого труда получать удовольствие от процесса чтения.
В заключение следует сказать, что, несмотря на то что «Слепоту» Жозе Сарамагу едва ли можно назвать новаторским произведением, автору крайне успешно удалось препарировать то, что он действительно тонко чувствует и отлично понимает - человека. Да, зачастую не гнушаясь брутальными натуралистичными методами. Но до тех пор, пока это работает на состоятельность художественного акта, я считаю подобный подход более чем оправданным.
346