Рецензия на книгу
Дети мертвых
Эльфрида Елинек
matiush438825 апреля 2016 г." У меня получилось всосать, но получилось плохо" (с) тупой мальчик, который всасывал слизь.
Вы не путайте сыны
День конца и дочь весны.
Страшен, синь и сед Потец.
Я ваш ангел. Я отец.
Я его жестокость знаю,
Смерть моя уже близка.
На главе моей зияют
Плеши, лысины - тоска.Ох, какая это была книга!
Книга суть одно - дерево, с нанесенным человеком уродством. Человечество при всем своем стремлении к красоте, столько много портит и пачкает, не вслушиваясь в красоту пустого чистого дерева, которое стояло в лесу и слушало вопли , когда еще в 43м около этого дерева кто-то обливался, как слезами, кровью, мечтами о непрожитой жизни, среди вот таких молчаливых чистых деревьев. Когда так близко к коре дерева были мозги человеческие, размазанные по коре, словно утренний будерброд с маслом и вареньем. И из этого дерева теперь книга, и мозг опять начинает работать, но уже не при столь близком контакте, оставаясь в своей черепной коробке, но когда-нибудь он все таки выйдет наружу или усохнет - узник.
И начинает эта книга рождать в голове образы, которые уже перестаешь обуздывать, пусть разлетаются, как мошкара, заточенная под помойным ведром, от которого сладковато пахнет прелыми яблоками. И ждешь какого-то избавления, когда эта вся дрянь разлетиться по разным углам, размажется в пространстве, станет дымкой и не столь значимыми образами. Чтобы забыться.
Но хуже того, что книга столь много рождает внутри мертвых, даже если их было раз-два и обчелся. Даже если это были чужие мертвые, о которых ты только слышал из уст печальной матери, которой, в общем-то, нравилась смерть, и котороя всегда напоминала тебе, что и ты и она - все умрут. Особенно, эта ее фатальность уместна в больнице, перед операцией, когда ты чувствуешь себя разодранной устрицей, тогда она (мать) начинает это говорить словно в шутку, при этом сама смиряясь с этой мыслью, которую крутит каждый день. Но все равно эту мысль трудно понять и принять, зачем рождается этот корм для смерти, зачем столько всего.
А перед тобой (мной) уже снова образы: эти горы и леса, которые когти и клыки Природы ждут, чтобы разодрать мягкие тела туристов. Это некое коварство и кровожадность, но в чем? В умении просто ждать? Что эти люди, под гнетом своей тупости, разявив рты около особенно красивых приманок сами посыпятся со склонов, как горох? Нужны ли эти жертвы Природе, так ли она страшна, как Елинек ее малюет. Мне кажется, она равнодушна к этим дарам, это словно испачкатся в чем-то, а потом ждать, когда грязь засохнет и только тогда стереть ее. И потом эти вкапывания под кожу мертвых, какая-то изощренная процедура по омолаживанию земли.
А эти трое главных мертвецов? Которых там вовсе не трое, а целая череда, потому что мертвецов вообще больше , чем живых, и на каждого приходится по такой толпе мертвых, что их всех запомнить не удастся. Эти трое - самые бесполезные живые, которые стали столь же бесполезными мертвыми, которые все еще пытаются проклюнуться из семени и прорасти, чтоб иметь что-то, какую-то ценность. Но до и после смерти они изо дня в день повторяют свой одинаковый путь. Эти трое не играют даже в повествовании какой-то роли. Это так унизительно, что был незаметным человеком и даже как литературный образ ты марево, тебя не разлечить за елками, столь блеклый и неважный в ходе всего повествования. Люди, которых не было никогда. Но для Елинек вообще люди - ничто. Вши на поверхности. Как она оценивает себя в этой возне? Вшиный пророк, заступник чужой большой шкуры? Почему она до сих пор не лежит в ванной, вместе с Гудрун, в собсвенном соку?
Это такая книга, что ходишь по топям, заливным болотам из слов, набредаешь на кочки, но цель этого пути даже не набрать черники или клюквы, а просто идти и ждать, когда это болото закончится и можно будет вернуться домой, уставшим, истерзанным. Словно читаешь большую книгу -словарь про возможности сочетания одних и тех же слов. Но ценны там именно образы и упадническое настроение, дух прогулки, и никакой Кинг с его "Долгой прогулкой" не может передать более точно всего этого лучше, чем Елинек. Зачем мы идем? Опять трудненько, но по некоторым параметрам даже приятно.
Это как терзание бредовым тяжелым сном, где ни секс с какими-то образами не приносит удовольствие, и события меняются и перетекают друг в друга в какой-то странной последовательности. Сон утренний, яркий, томный и выматывающий. Один час чтения - целая бесконечность, вечность образов, из которой так хочется вырваться и освободиться.
Но освобождаешься опять в безумный сон, живой, очень живой мальчик с тонкими паутинками-руками, тянет меня за руку, в темноте, по тропинке и по коридору, сквозь стены. Он хочет мне показать, что мертвых много и они разговаривают, где-то в других слоях мира, они смеются, они ведут бесконечные диалоги, какофония голосов. Это ужасно, это пугает. И я долго лежу в темноте и прощу пощады у этого мальчика.
А проснувшись в комнате, понимаю, что книга мертва, она разложилась и смердит на всю квартиру. Ее просто необходимо кремировать.171,7K