Рецензия на книгу
Im Westen nichts Neues
Erich Maria Remarque
BeardmoreLanguish20 апреля 2016 г.«Кто думает, что на войне не страшно – тот ничего не знает о войне.»
Скрипят ремни наплечного мешка, когда-то новая форма поистерлась и задубела от засохшей грязи, а из-за налипшей на ноги земли, практически не различима граница между штанами и сапогами. Всюду рвутся снаряды, лишь изредка, на доли секунды, раздается крик раненого, а через мгновение его страдания, как и все остальное, заглушает душераздирающая канонада. Лежа в воронке от взрыва и держась за винтовку так, как держаться утопающие за последний обломок шлюпки, ты случайно отводишь взгляд от книги…
Можно ли забыть чувства, эмоции и страдания людей, с которыми ты, бок о бок, боролся за жизнь? Ремарк не смог, не сможет и читатель, прошедший в воображении тот же путь, что и Пауль Боймер – главный герой романа.
Он и его сослуживцы, такие же юные, как и Пауль, не успели осознать и почувствовать каково это – жить. Недолюбили, недостарадали, недорадовались. Вместо уютной фермы – окоп, вместо первого поцелуя – вопль умирающего товарища. Их юность закончилась вместе с первым артиллерийским обстрелом… а взрослая жизнь так и не началась. Мужчины постарше шли на войну, уходя из дома, из семьи, из размеренной мирной жизни, из их душевного тыла, зная, за что они борются и куда вернутся, чтобы продолжить жить; а эти юнцы, осознавая бессмысленность войны и не желая ее продолжения, однако не сумевшие приспособится к мирной жизни, оказались потерянными где-то в «третьем измерении». Эрих Мария Ремарк именно так и назвал их – «Потерянное поколение».
В романе Ремарка, первое что бросается в глаза, так это оправданность каждой сцены и их сбалансированность в контексте произведения. Ни для кого не секрет, что автор сам прошел через события о которых пишет. Однако книга не походит на дневниковые записи, ее смысл гораздо более глобален. Куда бы Ремарк не помещал своих персонажей в процессе повествования, это позволяет раскрыть их характеры, приоткрыть для читателя занавесу, скрывающую их надежды и мечты, сделать изменения в их мировоззрении и мышлении более очевидными для стороннего наблюдателя. С каждой военной сценой в книге, будь то переброска войск, артиллерийский обстрел, поход в атаку или отсиживание в блиндаже – с каждым подобным действием все больше стираются личности персонажей, остается лишь внешнее различие и пара-тройка индивидуальных особенностей, таких как хозяйственность Ката или чувство юмора Хайе; к концу повествования, как заметит читатель, герои все больше превращаются в пушечное мясо, но теперь это уже не расхожая фраза среди военного руководства, а самоощущение каждого из персонажей. Каждая сцена, не связанная с военными действиями, показывает нам, как молодые солдаты хотят вернуть себе атрибуты мирной жизни, но этому явлению противопоставляются их выезды в тыл, где им становятся не по себе и их не покидает чувство отчужденности. Они возвращаются в свой мир – на фронт, с чувством глубочайшего облегчения.
Эта книга убивает романтику, уничтожает веру в разум человека, разбивает и вдавливает в грязь армейским сапогом розовые очки, через которые люди часто смотрят на войны… Но для меня, как для читателя, она оставляет лучину надежды. Надежды на то, что эта книга станет памятником для всех будущих поколений, памятником, напоминающим о том, что такое война и чем приходится платить за красивые лозунги.
124