Рецензия на книгу
Stoner
John Williams
Schekn_Itrch17 апреля 2016 г.Уильям Стоунер. Профессор и чудотворец.
Не верьте Говальде! Впрочем, многочисленные почитатели романа, также как и она восклицающие «Стоунер – это я!», заблуждаются искренне.
Будучи предупреждённым критиками, я не ждал от романа прилива оптимизма, ни в конце, ни в процессе. И практически всю его вторую половину был озадачен единственным вопросом: является ли автор Джон Уильямс верующим или это просто очень добрый, мудрый, глубокий, но атеистически ориентированный человек, желающий поделиться своей бесконечной печалью по поводу человечества? К финалу романа - и особенно сам финал - убедили меня в обоснованности именно первой версии. Так, что я думаю «Стоунер» - не просто роман, а именно что жизнеописание святого. Для полноты статуса не хватает разве лишь упоминаний о чудотворстве, но этот пункт пускай напрягает официальных церковников. – Прожить жизнь, сознательно подставляя вторую щёку после каждого удара по первой, и каждый раз искать причину агрессии ближнего в себе самом, при этом видеть и находить в жизни прекрасное – это ли не чудо и самый трудный из подвигов, потому что длится каждое мгновение всей жизни?! Насколько я понимаю, роман довольно автобиографический, и верой – этим весьма трудным счастьем – автор изрядно наградил и своего героя. Потому что иначе, на одной вере в гуманизм и всё хорошее, со смирением и благодарностью принять от судьбы такое количество ударов и унижений невозможно – человек ожесточается или ломается вовсе. Да, автор никак не упоминает об этом качестве своего героя. Но ведь и свеча большого диаметра в руках также не свидетельствует о высоких духовных качествах держащего её. Ибо – как известно - вера без дел мертва.
Остановлюсь также на основных моментах, наиболее часто упоминаемых в других рецензиях, и с которыми я категорически не согласен не только в силу вышесказанного, но и по соображениям более приземлённого характера.
Прежде всего, тот неоспоримый факт, предъявленный ещё Достоевским, что всякий человек - Вселенная, не отменяет другого факта, что все вселенные делятся на серую массу вселенных (большинство, не способное к критическому мышлению и рефлексии, которое наиболее комфортно ощущает себя именно в рядах большинства) и всех остальных. Стоунер в серое большинство не попадает никак. Ему не удалось записаться в него даже при самых – казалось бы – благоприятных для того обстоятельствах, в условиях массового психоза очарования Первой Мировой войной. Собственно, кто чем способен очароваться и определяет принадлежность человека к большинству или меньшинству: Стоунер очаровался английской литературой, и является почти единственным персонажем романа, способным жить одной только ею. Конкуренцию сумела составить лишь его возлюбленная, которая и сама оказалась такой же. Так что даже его любовь и страсть оказались обусловленными его очарованием СЛОВОМ.
Эдит, жена, которая досадовала и раздражалась даже на смертельную (уже) немощь Стоунера. «…Он чувствовал, что они чужие друг другу, но чужие по-иному, чем он мог предполагать, и он знал, что любит её». Отсутствие у Стоунера опыта романтических отношений с женщинами, вместе с острым и естественным желанием всякого мужчины обрести в понравившейся женщине верного попутчика и соратника, заставили его поддаться на иллюзию, что его любовь и её добропорядочность способны сделать из них гармоничную пару. Но взяв Эдит в жёны, он полагал, что как мужчина взял на себя и ответственность за неё. Поэтому, даже видя безнадёжность их брака, не считал для себя возможным оставить её. Меж тем, Эдит, пожалуй, относится к самому скверному типу женщин, для которых даже материнство является лишь инструментом, которым они потакают своему эгоизму. Впрочем, о том, что ничего хорошего из брака с ней у Стоунера не выйдет, Уильямс предупредил сразу: «…и ей в голову не могло прийти, что она может стать ответственна за благополучие другого человека». Это тип людей, неспособных отдавать вообще, и даже из благодарности в частности, способных только брать и испытывать недовольство количеством взятого. Они чувствуют себя обделёнными счастьем и виновными в том назначают близких. Особое раздражение близкие начинают вызывать, если находят себе повод для счастья без их участия. Именно поэтому были разрушены все условия для вдохновенной работы над второй книгой. А когда с рождением дочери маленькая Грейс стала для Стоунера олицетворением всего того лучшего, чистого и прекрасно-загадочного, что по его мужскому мнению вообще присуще женщинам, и между папой и дочкой установилась тихая счастливая гармония, эти отношения также были разрушены. Впоследствии же моральное насилие над дочерью делалось Эдит из банального – и даже неосознаваемого - желания сделать больно её отцу. При этом позволяло думать о себе как о единственной, кто вообще заботится о бедной малышке. Мог ли Стоунер противостоять этому, пресечь это? Думаю, что нет. – У него не было весомых аргументов, чтобы требовать от Эдит вести себя иначе: любить она его не любила, так что расставанием с ним она не могла быть огорчена ничуть, несчастной и брошенной она ощущала себя и так; а вот его трепетное отношение к дочери могла подсознательно использовать вполне, третируя её больше или меньше, и Стоунер даже не мог обратить на это её внимание, так как обнаружил бы тем самым своё слабое место. Собственно, выбирать ему приходилось между плохим и очень плохим решениями: остаться при дочери, не имея возможности оберегать её; или уйти, заведомо обрекая её на ещё большую травлю.
Именно здесь кроется причина печального финала его любви к Кэтрин. Возможно, это самый трудный момент для понимания: Стоунер отказался от своей любви не по слабости, а именно потому, что был очень сильным в духовном плане человеком. – Уехать с Кэтрин он мог только совершив никому не видимое предательство Грейс. Он не мог ничем помочь дочери, но именно оставив свою малозначимую вахту при ней, он изменил бы самому себе, «превратился бы… в ничто.» «Меня не Эдит здесь держит и даже не Грейс… Главное – разрушение нас самих, того, что мы делаем.» И, чёрт возьми, как же хорошо они с Кэтрин подходили друг другу : она не хуже Стоунера понимала как разрушит его такой поступок; и как это разрушит её, если она примет от него этот дар. Поэтому лучшее, что они могли сделать из любви друг к другу и во имя своей любви – это расстаться.
Многие будут со мной не согласны, имея своё, весьма отличное понимание романа. Но сам тот факт, что так много по-разному трактующих роман людей, имеют одинаково восторженное впечатление от прочтения его, говорит о его авторе, что это очень талантливый, глубокий и очень гармоничный человек.546