Рецензия на книгу

• 

  Unikko14 апреля 2016 г.

  После нескольких неудачных попыток как-то систематизировать свои впечатления, придать им целостность и связность, я поняла: написать рецензию не получится. И поэтому решила оставить всё как есть: вместо отзыва - несколько заметок, промежуточных резюме, сделанных в процессе чтения. Осталось только добавить: роман я читала четыре дня.

  День первый

  Прочитав примерно сто страниц, я отложила книгу, мысленно присвоив тег «закрыть и не открывать». Допустим, стилистические «особенности» текста и в первую очередь немыслимое количество клише можно списать на «сложности перевода» (а как иначе объяснить, почему профессор искусствоведения изъясняется следующим образом: «так что нам ничего не оставалось, как бросить родные пенаты и поискать себе место под солнцем где-нибудь среди художников»), но что делать с содержанием? С героями? … Пожилой профессор искусствоведения Лео Герцберг вспоминает историю своей жизни. И с самого начала рассказа Лео и его жена Эрика вызвали у меня неприязнь. Своей правильностью: высокие отношения, «диалог на всю жизнь», что в данном случае означает «любовь до гроба», и плод этой любви в виде одаренного мальчика-ангела. Семейная идиллия напоминает картинку из рекламы какого-нибудь йогурта. Почему-то мне показалось, что за внешней приветливостью и доброжелательностью героев скрывается самодовольство и чувство собственного превосходства: «мы не такие как все», «мы стали кем-то в жизни». Однажды Эрика говорит мужу: «Знаешь, Лео, чем больше я понимаю, какой ты умный, тем большее я тебя хочу». Лео польщен и полон решимости «неутомимо упражнять вышеозначенный орган (имеется в виду мозг), добиваясь от него силы, мощи и гибкости». А мне стало так жалко Лео, если представить себе, какое возбуждение Эрика испытывает от книг «умного» Хайдеггера или почему она читает на ночь Лакана - тут сколько не упражняй мозг...

  Или отношения Лео с художником Биллом Векслером. В книге - это крепкая мужская дружба (к слову, беспрецедентный случай для обоих: других друзей у них нет) и особенная духовная близость. Однако в отношении Лео к Биллу мне видится зависть теоретика к настоящему художнику, и одновременно профессиональное любопытство исследователя-искусствоведа, уникальная возможность наблюдать творческий процесс вблизи. И оценивать.

  В самом начале романа Лео описывает картину Векслера, приобретение которой и стало поводом для знакомства героев. «Большое полотно, метр восемьдесят на два сорок. На нем была изображена женщина, лежащая на полу. Приподнявшись на локте, она словно пыталась разглядеть что-то за пределами холста. Оттуда, извне, в пустую комнату рвался ослепительный свет, заливавший лицо и плечи молодой натурщицы. Её правая рука спокойно лежала на лобке». В руке женщина сжимает желтую машинку-такси. Есть на картине и другие удивительные детали, но больше всего Лео поразило название: «Уильям Векслер. Автопортрет». «Сперва я решил было, что художник шутит, но потом понял, что нет. Возможно, подобное название рядом с мужским именем намекает на некое женское начало в его «я». Позже эту идею мужского-женского Лео разовьет в очерке, написанном для первой персональной выставки своего друга: «ни один художник мужеского полу не заявлял в открытую, что женщина на картине – это он сам». «Женский» автопортрет, выполненный мужчиной-художником в 20-ом веке, сразу же наводит на мысль об изображении души, Анимы. (Юнг, если не ошибаюсь, ни разу не упоминается в тексте, но швейцарского психиатра можно смело считать соавтором романа). Возможно, кстати, что мое неприятие Лео и Эрики можно объяснить отсутствием у них Тени: у Билла она есть, у Мэтью присутствует, а Лео и Эрика слишком «хороши» для темной стороны.

  Но возвращаясь к картине: по-моему, образ художника на картине вовсе не женщина, а машинка, зажатая в руках натурщицы (то же самое можно сказать о погремушке и самопишущей ручке на других картинах серии). И смысл-символ заключается здесь не в предмете - машинке, а в движении или жесте: Вайолет сжимает в руках Билла. А в предложенной Лео трактовке картины я вижу главную проблему героев: значение, «смысл» для Лео и Эрики оказываются важнее переживания. Однако эпизод с «Автопортретом» дает повод рассматривать книгу как автобиографию Сири Хустведт. Остается только решить, в образе кого или чего автор появляется в романе?

  День второй. Постепенно обозначилась главная тема романа – Жизнь и Искусство, а если точнее - генезис произведения искусства и «судьбы». Подружившись с художником, Лео получил возможность непосредственно изучать процесс творчества: от зарождения замысла через создание промежуточных форм и до его завершения. При этом, зная прошлое Билла, наблюдая его настоящую жизнь, он может анализировать, как и «из чего» возникает произведение искусства. При этом «творческий инстинкт» в романе рассматривается в широком смысле, не только как источник художественного творчества, но и как научная деятельность, и отношение к людям, и приготовление пищи и т.д. В этом смысле даже дети, Мэтью и Марк, являются «произведениями искусства».

  Что касается научного «творчества» Лео, Эрики и Вайолет, то любопытно, что Лео значительно больше внимания (по крайней мере, в своих воспоминаниях) уделяет исследованиям Вайолет, а не научной деятельности своей жены. Именно в беседе Лео и Вайолет проговаривается ключевая идея романа - концепция «перемеса» (правда, термин мне кажется крайне неудачным, почему не контаминация или вовлеченность?)
  

  
  Я впервые задумалась об этом, когда пыталась поговорить с девушками о чувстве угрозы извне, которую ощущают пациентки, страдающие анорексией. Так вот, этот перемес отмечали решительно все, понимаешь? Девушка вдруг начинает осознавать, что не в состоянии отделить потребности и желания окружающих ее людей от своих собственных. И тогда она закрывается. Это — форма протеста, стремление заткнуть все щели, чтобы не допустить внутрь никого и ничего. Но ведь перемес — это форма бытия. Мы пропускаем мир через себя. Еда, книги, картины, люди — все идет через нас.

  В романе теория «перемеса», взаимопроникновения, реализована в максимальном объеме и иногда неожиданно. Вайолет пишет диссертацию по истории истерии. Билл под влиянием научных исследований жены создает «истерическую» инсталляцию. А еще один герой претворяет работу Вайолет в жизнь, буквально, демонстрируя все симптомы болезни неразвитой души: стремление соответствовать ожиданиям окружающих, моральное безумие, обман и ложь, зависть, недоброжелательность, жестокость.

  Осталось совсем немного до конца первой части, надо бы дочитать. Не удержалась, прочитала первое предложение второй части ……………………………………………………………………..............

  День третий. Начало второй части показалось удивительным, на мой взгляд, это лучший фрагмент романа: переживание утраты. Почему разум не в силах справиться с чувствами? Даже у такой умной женщины как Эрика. Почему любимая и всемогущая философия (а в ней есть масса «рецептов» для подобной ситуации) не помогает Эрике?

  День четвертый. Жизнь имеет свойство копировать искусство. Нечто возникает сначала в воображении художника, проявляется в произведении искусства, а затем удивительным образом «воплощается» в реальной жизни. Но если это справедливо в отношении Высокого и Прекрасного, почему бы не ожить искусству низкому и уродливому? Что и происходит в романе. Следует ли отсюда вывод, что таким образом автор утверждает необходимость морального закона для искусства?
  …Книга дочитана. Оглядываясь назад и воспоминая начало романа, которое является одновременно и его финалом, я думаю, что книгу Хустведт можно назвать мистерией, цель которой - преображение личности. Мудрый слепой старец (весьма архетипичный образ, который я не увидела в начале книги), каким предстает Лео в финале романа, решился на творческий акт, стал писателем. Если в начале истории (в 1976 году) единственным доступным для Лео способом познания реальности была рефлексия, то к её завершению – 2002 год – он «постиг» и чувствование, и переживание, и действие. Возвращаясь к вопросу, кем или чем является в романе Сири Хустведт, я думаю – письмами Вайолет. Документ и одновременно всепобеждающее слово.

  23

  462