Рецензия на книгу

• 

  winpoo11 апреля 2016 г.

  «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит»
  (Апостол Павел, Первое послание Коринфянам, 13 глава).

  Эта книга достойна минуты почтительного молчания.

  Я прочитала нечто действительно необыкновенное и настолько великолепное, что мне трудно даже просто описать и упорядочить свои впечатления, а не то чтобы подвергнуть их какому-то логическому или критическому анализу. Если очень приблизительно отразить их, то получится примерно так: восхищение, увлеченность, сочувствие, любопытство, жалость, печаль, гнев, страдание… Или нет, вот так: восторг, смех, погружение, любование, сопереживание, упоение, пренебрежение, грусть, безысходность… А, может, так: понимание, узнавание, симпатия, отчаяние, удивление, сравнение, рефлексия, боль… И хотя я не сторонник всяких списков типа «1001 книга, которую нужно прочитать, прежде чем ты умрёшь», я уверена, что эту книгу реально стоит прочитать – но не до того, как ты умрешь, чтобы не оказалось поздно, а, скорее, до того, как тебя настигнет любовь.

  А собственно, что мы знаем о любви? Что она нечаянно нагрянет? Что она не вздохи на скамейке и не прогулки при луне? Что она принимает разные обличья от агапэ до эроса? Что лучше любить и потерять, чем вообще никогда не любить? Что любовь сильнее смерти и отчаяния? Что от любви можно потерять голову? Что кто не любил, тот не жил? И т.д. и т.п.? Но всё это, в общем, теряет смысл, когда мы вдруг незримыми, но прочными узами привязываемся к кому-то, неистово и бесстрашно стремясь смешать свою идентичность с чужой, чтоб только ты и я, я и ты. И даже если до этого мы чувствовали себя вовсе не новичками, и уж тем более не профанами в любви, мы всё равно перед её лицом оказываемся беспомощными: не способными перед ней устоять и одновременно не желающими быть остановленными, сметающими все преграды, пренебрегающими рациональными и осторожными призывами разума. И под какой бы маской он не скрывался, нас манит этот волшебный дурдом, мы все не прочь немного сойти с ума, если есть по кому. И пускай потом колокол звонит по нам, сколько захочет. Это ведь потом.

  Конечно, эта книга о любви, хотя и не только о ней. Конечно, эта книга о страдании, хотя и не только о нём. Конечно, это книга о трагическом безумстве чувств, замкнутых в своём собственном пространстве, хотя не только о нём. Конечно, это книга о разных гранях человеческих отношений, но и не только о них. В ней есть какая-то удивительная, замкнутая в самой себе, концепция самой себя, и, пожалуй, это одна из самых необычных книг, которые мне приходилось читать в последнее время. Мне повезло, что я прочитала её, совпав с ней в пространстве и времени наших существований и тем самым прикоснулась к очень самобытному миру автора. Мне даже не хочется разбивать её цельность, внутреннюю полноту и смысловую завершенность каким-то читательским препарированием. Иначе получится просто горькая история Тристана и Изольды напряженных предвоенных лет, и это будет неправдой, точнее, не всей правдой. Для этой книги не хочется ставить привычные рамки - её и безусловный талант её автора нужно просто принять как данность, как самостоятельный артефакт. Она, как дзен, сама по себе есть ценность и достояние любого осилившего её сознания. Она почти как энциклопедия литературного искусства: потоки сознания здесь соседствуют с гротеском и фарсом, внутренний Арлекин героя, сняв трикстерский колпак, превращается в печального Пьеро с дрожащими пальцами, драма легко переходит в еврейский анекдот, «логико-философский» трактат незаметно перетекает в бытовые заметки с их меню ужина, расстройством желудка, новыми платьями, ваннами и ремонтом гостиной.

  Для меня это был не просто дайвинг в сознание героев, а глубоководный заплыв туда, где мысли и чувства бьются наружу, танцуют свой танец дервиша перед нами, переливаются всеми оттенками смысла, играют свою пьесу в человеческом театре с многочисленными, мимолётными и мгновенными сценами. Хочу ещё.

  82

  1,8K