Рецензия на книгу

• 

  Gauty7 апреля 2016 г.

  Маленькие трагедии тщедушного мозга

  В мертвенном свете рока становится очевидной бесполезность любых усилий.
  Перед лицом кровавой математики, задающей условия нашего существования,
  никакая мораль, никакие старания не оправданы a priori.
  А. Камю
  

  Луна подгнившей апельсиновой коркой криво ухмылялась Райнеру сквозь запыленное поцарапанное стекло, освещая бесцветное нагромождение старого тряпичного хлама, разнообразие довоенной меблировки и причудливую шероховатость глиняных стен. Крючковатое перекрестье теней от гардин привычной решеткой заслоняло обзор, кромсая световые потоки, что ложились на стены странными пятнами, больше всего напоминавшими обесцвеченные ожоговые шрамы. Ему вдруг почудилось, что никогда не видел этого места зимой. Закрыв глаза, он попытался представить, как могли бы выглядеть эти стены сквозь заиндевелые стекла остывшего, промерзшего до последней трещины дома. Озноб проворной змейкой пробежал по спине, луна вновь наполнила комнату рваным серебристым мерцанием, которое Райнер чувствовал кожей. Невыносимая тоска искрами рвалась наружу. Должно быть, ты была единственным моим НАСТОЯЩИМ. Недвусмысленной реальностью, комком невысказанных сомнений застрявшая в горле. К ней примешивались обрывки сухих листьев, пыль пустых чердаков, смятые тобой сигаретные пачки и деньги, МОИ деньги с грабежей. Ничем не заполнить рва между достоверностью существования Райнера и содержанием, которое он пытается ей придать. Он навсегда отчуждён от самого себя. Мысли уносили далеко от шума цивилизации, от тошнотворной рутины, от зазубренного «доброе утро», брошенного вполголоса бесцветным утром буднего дня. Только сестра. Между нами гармония. Всепоглощающее чувство мнимого одиночества, тонкого на ощупь и очень приятного на вкус. Иллюзия жизни, которая была ложной смертью. И иллюзия смерти, что была лживой жизнь. Абсолютное взаимопонимание, симбиоз, тандем.

  Несколько дней назад он умел чувствовать: любить и ненавидеть, проявлять немыслимую жестокость. И тогда казалось, что Райнер был самым несчастным человеком на свете: душевные муки рвали сознание с восторженным азартом, и не было средства от их избавления. Но теперь, когда ночь смыла феерию обжигающих страстей от лицезрения МОЕЙ Софи, я обнаружил себя и вовсе потерянным. Остывшим песком, высохшим, перетертым в пыль. Безумный коктейль из горького перезрелого чая и компота, сваренного мамашей, ритмичными движениями отбойными молотками колотил по вискам. Безнадежная чернота окружающего пространства давила на веки. Мысли лезли из головы, червяками расползались по простыням, со звоном растекались по венам. Надо признаться: он мечтал о катастрофах, страданиях, ужасах, фатальной безысходности и затмевающей разум, горячей и волнующей эйфории. Это было чем-то до смерти необходимым, жизненно-важным, как воздух. Страшная ночь жидким свинцом выплавляла в сознании витиеватый мираж недосмотренных эпизодов его будущей затерянной жизни, хронометраж вырезанных кадров сожженной непризнанной киноленты.

  Сон гулял где-то рядом: плыл по стенам, неприкаянным фантомом слонялся по грязной квартире, касаясь призрачным дыханием лица, щупая мысли и ускользая всякий раз, когда он закрывал глаза. Сквозь туманно-синее марево насмешливо скалилась вульгарная тень далекого будущего, делясь на четыре части. Я был каждым из четырёх и никем одновременно, их главарём и надеждой. Отрицая каждую из сотни тысяч блуждающих химер безмятежности, раскрывая разум до самого дна, обнажая самые сокровенные, самые гнилостные очаги своей натуры, он не видел выхода. Что дальше? Как быть, если соратники не верят в подлинное величие ненависти к миру?

  Райнер весь выцвел, высох, выветрился — от него не осталось ничего, что могло бы привлечь оголодавших стервятников прошлого. Вероятно, именно так надлежит чувствовать себя счастливому человеку, сумевшему в стороне оставить будничную суету. Но счастлив без Софи он не был. Голос Камю шептал со страниц книги, хрипел из маленького отцовского радиопроигрывателя, орал голосом кончающего Ханса из комнаты сестры: "Стань человеком!" Рано или поздно наступает время, когда нужно выбирать между сознанием и действием. Оно пришло. Пистолет в ящике над телефоном, штык-нож в чемодане. Звук опустевшего магазина и булькание крови обновили моё сознание. Я — ЧЕЛОВЕК!

  57

  1,1K