Рецензия на книгу

• 

  laonov7 апреля 2016 г.

  "Они стояли лицом к лицу возле голой стены, голоса звучали так, словно это разговаривали их тени".
  

  Люблю писателей, любящих Достоевского... "Святилище" называют "Преступлением и наказанием" по американски.
  Достоевский порой черпал свои сюжеты из газет. Фолкнер же услышал эту жуткую историю в ночном клубе.
  Примечательно, что в первой редакции романа, он совершил насилие над музой, правда, это было условное насилие, в отличие от инфернально-извращённого насилия над героиней.
  Вот так муза ли, ̶Е̶в̶а̶, душа.. забредут в своей наивности в тёмные закоулочки и дебри жизни, и над ними свершится страшное, пленит их некий "коллекционер".
  Жила себе милая и наивная девушка в своём коконе довольства, а-ля Бовари.
  Кулачок кокона раскрылся, и поплыла бабочка... Стоп. Эмма, Темпл.. Что-то не так с этой бабочкой. Краешек крыла схвачен лёгким тлением, словно у осеннего листа : жутковатая мимикрия духовного умирания.
  Природа у Фолкнера, по чувству ирреальности и света, похожа на льющиеся локоны Мадонн Леонардо...
  Атмосфера и стиль похожи на атмосферу Л. Андреева ( это ещё Набоков заметил).
  Итак. Жутковатый и зачарованный дом, затерянный среди леса, дурмана и сада.
  В окно влетела бабочка. Что она видит? - Пленница, её младенец в коробке ( чтобы крысы не добрались), полуидиот-алкоголик, Лупоглазый ( литературная реинкарнация Смердякова), слепой и глухой старик, сидящий на веранде и смотрящий на солнце, но видящий лишь ночь.
  Такое ощущение, что братьям Гримм, Достоевскому и Андрееву, снится художественный кошмар. Девочка из страшных сказок выросла и.. попала в жуткую прозу жизни. И вот сидишь ты в первом ряду этого кошмара, и не можешь проснуться, уйти. Как в детстве, закрываешь глаза ладонями, и тут же раздвигаешь пальцы, и каким-то шёпотом взора смотришь сквозь щель...
  И что самое страшное, все герои этой сказки для взрослых повязаны единым грехом. Как и у Достоевского, все виновны перед всеми. Все живут в каком-то опьянении и дурмане : лица похожи на гримаски кукол, глаза - на мёртвые цветы. Каждый цепляется за свои мертвенные добродетели и отжившие предрассудки, ради декоративного уюта которых, сжигают невиновных и выгоняют на улицу падшую женщину с ребёнком на руках.
  Всё извратилось в этом проклятом городке : религия потеряла веру, женщины женственность, мужчины - мужественность ( в прямом и переносном смысле), суды - справедливость; святилищем стали тихие и лживые убежища от ещё большей лжи, которую уже никто не в силах исправить, и все закрывают на это глаза, подобно тому слепому старику, но смотря уже в безрассветную ночь в себе.
  Кажется, что ещё чуть-чуть, и эта удушающая атмосфера, эти чёрные ароматы сорванных цветов и порока сгустятся до нечто апокалиптического, и во время лживого суда, из бледных провалов окон, словно из разверстых и просиявших могил, восстанут мертвецы.
  Боже, какой же ужас пережила эта дурочка Темпл! Её крики о помощи глухому старику... её слова и сердцебиения, словно пузырьки с воздухом, поднимающиеся из чёрной глубины, в которую она погружается, своей распятой тенью словно бы крестя эту глубину. Она погружается на дно жизни, в которую её бросила лживость людей, глухота и слепота к подлинно человеческому и святому : сможет ли её душа противостоять этой тьме? Блеснёт ли тёмный шёпоток её воспоминаний нечто лунным, пусть и разбитым однажды, на что она могла бы нравственно опереться в этой безысходности ужаса и мрака? Кажется, что от этого зависит бессмертие и судьба всего человечества, так же заплутавшего, как и она, но всё ещё надеющегося на вечность.

  Лёгкая маска, скрывавшая прежде прозрачность души, уплотняется; обнажённая душа покрывается какой-то коростою, корою плоти, убежищем : так ребёнок ищет спасения от чудовищ в тёплом одеяльном мороке.
  И как живой символ этого бреда - страшный образ ребёнка в коробке в этом хлеву, за весь роман так и не открывшего одурманенных глаз, не желая видеть всё это безумие : бог молчит в этом романе, как и в нашем безумном мире.
  И лишь кроткий образ ещё одной "пленницы", Руби, этой Магдалины и Сонечки Мармеладовой, и образ адвоката, задыхающегося в тёмном коконе рутины, словно блуждающие болотные огоньки, дают надежду на, на...
  Даже на знаю что и сказать. Иглой звезды пронзённая бабочка. Распятая надежда. Безмолвие и звуки поменялись местами. Слышно биение сердца, но не слышно мира.
  Над душой что-то совершается... Над душой что-то совершилось!
  
  Конрад Росет

  25

  2,3K