Рецензия на книгу

• 

  valery-varul5 апреля 2016 г.

  США, город Нью-Йорк, середина 1990-х гг., элитный еврейский дом престарелых «Эмма Лазарус», расположенный в центре города. Главный герой Отто. Ему 83 года. В молодости был поэтом (даже получил ободряющее письмо от Рильке). Первую мировую войну провёл в Швейцарии, т.к. пришлось уехать из родной Германии, чтобы избежать необоснованных обвинений за уклонизм от воинской службы. Влюбился по дороге, попал в группу дадаистов, есть сцена встречи с Лениным. Настоящим поэтом не стал в силу объективных и субъективных обстоятельств.

  Объективные — это фашизм и нацизм, субъективные — неспособность правильно и вовремя оценить меру опасности для евреев в Германии 30-х гг., чем погубил всю свою семью.
  Именно эти воспоминания тяжёлым грузом лежат на его плечах и являются как бы вторым дном романа. А на первом плане для ничего не подозревающего читателя автор развил сюжетную линию постановки в доме престарелых шекспировского «Гамлета». Этот процесс полон, иронии, лёгкого комизма, интриг и трагических обстоятельств, которые неизбежно наступают, когда Гамлету 83 года, а Офелии 82.

  Впечатление. Книга замечательная, хотя это первый роман писателя, но написан он был в возрасте 60 лет, т.е. автор был зрелым человеком, что сказалось на высоком уровне книги. Та часть романа, что рассказывает о жизни в доме престарелых, легка и интригующе увлекательна (амуры между стариками, ревность, горячая влюблённость при ожидании неизбежного конца).

  Очень интересна трактовка «Гамлета» в готовящемся спектакле, вокруг которого шли настоящие сражения при распределении ролей.

  Согласно тексту трагедии Клавдий и Гамлет-отец — однояйцовые близнецы. Это обстоятельство сделало Гамлета-отца рогоносцем. Именно это угнетало Гамлета-сына: отец был импотентом. В те времена вдова не могла выйти замуж за деверя — это считалось кровосмесительным браком. Но Призрак отца, говоря о кровосмесительном поступке жены и брата, имел в виду самый обычный адюльтер. Такую трактовку трагедии решил ставить Отто.

  О дадаистах.
  

  
  Это были умные молодые люди, определенно; чувствительные, несомненно. И не ленивые: над своей чепухой они трудились прилежно. Но при этом были безумно довольны собой. Радостью для них было шокировать — шокировать ради самого удовольствия от шока. Много ли знала Европа, «западная цивилизация», об их бунте, да и хотела ли знать? Им достаточно было потревожить покой старых пней в Цюрихе, нарушить уют местной буржуазии, потянуть кого-то за нос, дернуть бороду-другую.
  

  Об отношении молодых к старикам.

  
  Ярость вскипала во мне. И как беззащитны мы, «старичье», в мире молодых. Для них я — не человек, наделенный разумом и чувствительностью. Я — «тип», карикатура, а точнее, наверно, дитя, неспособное до конца понять разговор взрослых, поскольку нюансы его недоступны моему незрелому разуму.
  

  P.S. В пролом году прочитал удивительную книгу другого еврейского автора Шалева, Меира. «Вышли из леса две медведицы».

  5

  233