Рецензия на книгу

• 

  zhdzhv28 марта 2016 г.

  Вспомнился мне второй том "Мертвых душ". Я не к тому, что "Смотрителя" стоило бы сжечь, просто задача здесь похожа на ту, которую Гоголь пытался решить во втором своем томе и не смог.

  Во всех своих предыдущих романах "солипсического направления" Пелевин выдавал на-гора жизнеописание героя из "нашего" мира, так или иначе прикоснувшегося к "ненашему". Такой герой вполне мог и приврать, и неправильно что-то понять в открывшемся ему "механизме", и заболтать недопонятое размытыми теолого-философскими словесами, да и ясно было, что вряд ли ему откроется все мироустройство целиком. Известного герою было достаточно, чтобы объяснить, как собирается [бабло/баблос/благодать] и как эти ручейки, сливаясь в широкую реку, через руки "приближенных" утекают куда-то вверх. Что происходит там, наверху, оставалось скрытым.

  И вот, наконец, мы видим все глазами наивысшего звена всей этой "пищевой цепочки". Здесь автору уже не спрятаться за ограниченностью восприятия героя, надо описывать все прямо и недвусмысленно. И что же мы видим? Оказывается, бог вовсе не потребитель всей направляющейся к нему энергии, он представляет собой нечто вроде фонтана, разбрызгивая подаваемый ему под высоким давлением поток благодати обратно в мир. Такому богу не нужно даже быть живым. Однажды запустив эту механику, бог умирает и остается лишь одной из деталек механизма. Все устроено примерно как описанные языком "для гуманитариев" кишки смартфона. Кстати, когда Пелевин начал "пояснять за" схемотехнику компьютера, я очень боялся за него; казалось, что он идет по краю пропасти, ведь стоило ему чуть приврать в хорошо известной мне предметной области, подогнать описание под требуемый ответ, как с любимым писателем случилось бы то же самое, что случилось с любимой девушкой главного героя, - он потерял бы "настоящесть", а все его тексты мгновенно превратились бы в пустую болтовню, и, не владея флюидом, я бы уже не смог его оживить. Этого не произошло, однако. Виктор Олегыч довольно точно передал суть, не вдаваясь в ненужные подробности.

  И вот в итоге мы созерцаем находящийся в динамическом равновесии мир, единственной целью существования которого является поддержание этого самого равновесия. Существование ради существования. И, в отличие от смартфона, здесь нет никого, кто посмотрит на "экран мира". Точно ли нет? Постойте-ка, а разве каждый из нас не смотрит на этот голографический экран с субатомным разрешением каждый день? А что видят двое... - это же Фейербах, ребятки. Пелевинский мир претерпевает неожиданную трансформацию. Герои ранних произведений, нырявшие в солипсическую внутреннюю Монголию на ветхой Земле, выныривают в абсолютно материалистическом Идиллиуме, где монахи изрекают мудрости в стиле привеженцев копенгагенской школы. Круг замкнулся.

  Спускаясь на землю, нельзя не упомянуть и типичную пелевинскую героиню, ненавязчиво въехавшую в рай (здесь - в буквальном смысле) на горбу своего возлюбленного, причем, как водится, проделавшую все так, что неизбежность реализованного сценария не вызывает ни сомнений, ни отторжения. Бог дал, бог и взял, а нам лучше куклу, ибо плавали, знаем.

  Ну и напоследок - исписался ли Пелевин? Скорее - исчитался, ушел далеко по своей залитой птичьим пометом лестнице и угнаться за ним нелегко, и ветер пытается сдуть последователя со ступеней, и птичьего гуана под ногами немало, и облака скрывают удаляющуюся спину, и ни леса, ни деревьев уже не видать. Скучно оставленному. И тяжело и грустно становится сердцу, и нечем помочь ему.

  3

  79