Рецензия на книгу

• 

  Lyudmila_K

  17 марта 2016 г.

  Не надо пафоса, соседушка!

  Как я не люблю людей, которые создают из своей жизни культ страдания. Они не умеют быть счастливыми. Им не хватает психического здоровья. Именно такой человек Герман (Гарри) Гессе. Какие причины у него для такого уныния?

  
  Я тоскую о страданьях, которые дали бы мне готовность умереть.
  
  Но не научился он одному: быть довольным собой и своей жизнью. Это ему не удалось, он был человек недовольный.

  Плюс к этому у автора невероятно большое самомнение. Весь роман только и слышно, какой он особенный и гениальный. И что он не может жить на такой мещанской земле.

  
  Как же не быть мне Степным волком и жалким отшельником в мире, ни одной цели которого я не разделяю, ни одна радость которого меня не волнует!
  
  Ничто на свете не было ему ненавистнее и страшнее, чем мысль, что он должен занимать какую-то должность, как-то распределять день и год, подчиняться другим. Контора, канцелярия, служебное помещение были ему страшны, как смерть, и самым ужасным, что могло ему присниться, был плен казармы. От всего этого он умел уклоняться, часто ценой больших жертв. Тут сказывалась его сила и достоинство, тут он был несгибаем и неподкупен, тут его нрав был тверд и прямолинеен.
  
  Если рассмотреть с этой точки зрения душу Степного волка, то он предстает человеком, которому уже как индивидуальности, как яркой личности написано на роду быть не-мещанином – ведь всякая яркая индивидуальность оборачивается против собственного «я» и склоняется к его разрушению.
  
  Кто хочет сегодня жить и радоваться жизни, тому нельзя быть таким человеком, как ты и я.

  Да и с моральными принципами у него не все в порядке.

  
  Тут во мне загорается дикое желание сильных чувств, сногсшибательных ощущений, бешеная злость на эту тусклую, мелкую, нормированную и стерилизованную жизнь, неистовая потребность разнести что-нибудь на куски, магазин, например, собор или себя самого, совершить какую-нибудь лихую глупость, сорвать парики с каких-нибудь почтенных идолов, снабдить каких-нибудь взбунтовавшихся школьников вожделенными билетами до Гамбурга, растлить девочку или свернуть шею нескольким представителям мещанского образа жизни.
  
  Религия, отечество, семья, государство не представляли собой никакой ценности для меня, и мне не было до них дела, от тщеславия науки, искусств, цехов меня тошнило; мои взгляды, мой вкус, весь мой ум, которыми я когда-то блистал как человек одаренный и популярный, пришли теперь в запустенье и одичанье и стали подозрительны людям.

  У Гессе странные представления о мещанстве, мещанство у него носит только отрицательный характер и заключается в семейной жизни, порядке и чистоте в доме, в доброте, в веселье, в цветах на подоконнике. А не-мещанство – это бардак, пьянство, похоть и вечное недовольство. Однако автора часто тянет в домашний уют. Своей ненавистью к быту он подчеркивает свою исключительность.

  
  Я люблю вдыхать на лестнице этот запах тишины, порядка, чистоты, благопристойности и обузданности, запах, в котором всегда, несмотря на свою ненависть к мещанству, нахожу что-то трогательное, люблю переступать затем порог собственной комнаты, где все это кончается, где среди нагроможденных книг валяются окурки сигар и стоят бутылки из-под вина, где все неуютно, все в беспорядке и запустенье и где все – книги, рукописи, мысли – отмечено и пропитано бедой одиноких, трудностью человеческого бытия, тоской по новой осмысленности человеческой жизни, утратившей смысл.
  
  По собственному его представленью, Степной волк пребывал совершенно вне мещанского мира, поскольку не вел семейной жизни и не знал социального честолюбия. Он чувствовал себя только одиночкой, то странным нелюдимом, больным отшельником, то из ряда вон выходящей личностью с задатками гения, стоящей выше маленьких норм заурядной жизни. Он сознательно презирал мещанина и гордился тем, что таковым не является.
  А кроме того, какая-то сильная, тайная страсть постоянно влекла его к мещанскому мирку, к тихим, приличным семейным домам с их опрятными садиками, сверкающими чистотой лестницами, со всей их скромной атмосферой порядка и благопристойности. Ему нравилось иметь свои маленькие пороки и причуды, чувствовать себя посторонним в мещанской среде, каким-то отшельником или гением, но он никогда не жил и не селился в тех, так сказать, провинциях жизни, где мещанства уже не существует.

  По ходу повествования автор как бы намекает, что признает свои ошибки и дает надежду, что будет жить и жить более счастливо.

  
  Таким людям, как вы, совсем не к лицу критиковать радио или жизнь. Лучше научитесь сначала слушать! Научитесь серьезно относиться к тому, что заслуживает серьезного отношенья, и смеяться над прочим! А разве вы сами-то поступали лучше, благородней, умней, с большим вкусом? О нет, мосье Гарри, никак нет. Вы сделали из своей жизни какую-то отвратительную историю болезни, из своего дарованья какое-то несчастье. И такой красивой, такой очаровательной девушке вы, как я вижу, не нашли другого применения, чем пырнуть ее ножом и убить!

  8 понравилось

  75