Рецензия на книгу

• 

  Myrkar14 марта 2016 г.

  Избалованные аполитизмом

  Как только я отметила, что в книге придумана оригинальная система существования общества, моей радости не было границ – люблю открывать новые пути развития государств, отмечать их актуальные и неудачные составляющие. Но все стало рассыпаться уже к середине книги. Может, для скандинавских стран вопрос развития элементов социализма из чистого развитого капитализма и актуален, а вот для русского читателя, вроде меня, любые тоталитарные модели, откуда бы они не вытекали кажутся избитыми. И ладно бы Нинни Хольмквист создала ровную антиутопию, так она зачем-то ввела туда клише любовного романа, где точно к середине книжки в мягкой обложке происходит единственное подробное описание полового акта. Дружеские взаимоотношения товарищей по несчастью она как-будто вырвала из аниме, в котором рейтинг не позволяет переводить взаимоотношения героев в откровенную романтику, и дружба превращается в борьбу друг за друга вплоть до летального исхода. И что точно превращало «Биологический материал» в материал шаблонный – это конфликт государственной программы с людьми из творческой элиты.
  

  
  «Люди, которые читают книги, рискуют оказаться ненужными». В высшей степени.»

  Логика существования такого мира тоже терпит крах. Во-первых, творческие люди здесь противопоставлены людям семейным. Объясняется это тем, что первые, значит, решили посвятить жизнь воплощению своей мечты, а вторые – угоде экономике страны. И это при том, что государственные структуры очень умело управляют человеческим сознанием и, в конце концов, даже эти самые «мечтатели» делают пассивный выбор следования за другими, чего бы им при этом не хотелось достичь самим. Во-вторых, концепция «нужный»-«ненужный» звучит настолько по-детски, что, казалось бы, умный человек не должен вестись на провокацию. В-третьих, не совсем ровная фантазия о заведении пожилых доноров так и не смогла обрасти закономерной концепцией для освобождения из заточения в нем. Решение буквально исходит из того, чтобы стать «нужным» и принять изначальный стереотип о том, кто же нужен государству - пролетариат, который заслужил оставаться гражданином страны, потому что нарожал и наработал. Героиня, естественно, выбирает более нравственный путь – нужность своим близким, которых она приобрела в стенах донорского центра. То есть смысл жизни сведен к тому, что духовно люди искусства помогают себе подобным найти успокоение, а остальному обществу они ничего, кроме набора полезных тканей и органов, предоставить не могут. То есть, всю жизнь одни тратят на исполнение гражданского долга, чтобы просто выжить физически, потому что другие посвятили ее эгоистической эстетике, чтобы впоследствии отдать себя в жертву тем, кто оставил для себя потребности в пище и здоровье.

  Вообще, книга пытается обыграть действительно неплохую тему: что делать с ростом пенсионеров, когда низка рождаемость, и как удерживать экономику в росте, когда она напрямую зависит от роста трудоспособного населения. Только под нож почему-то попадает творческая интеллигенция, просто потому что она почему-то не заводит детей-людей. Откуда это вообще? Почему именно им приписывается склонность к одиночеству? Даже те антиутопии, где ресурсы уходили на ведение бессмысленных войн, выглядели куда обоснованней. Тот мир мог существовать годами, а здешняя антиутопия должна достаточно стремительно сойти на нет за счет слишком стремительного снижения возраста рождаемости и омоложения нации. Тут надо придумать нечто, что поддерживало бы существование вечного детского мира, постоянно себя воспроизводящего и тем самым заявляющего о собственной гражданственности, да только нет здесь ничего подобного. Ребенок не гражданин, окружающие очень взрослые, а хаоса первобытного отбора плодящегося естества нам не показывают. В вопросах инфантильности непоследовательна и главная героиня: то она рассуждает, как обычные люди завидуют детской непосредственности творческих, то пытается оправдать свою кандидатуру на родительство избавлением от юношеского эгоизма и легкомыслия. А так ли это, когда она предпочитала одиночество наедине с собакой, склоняла женатого любовника на дополнительное отцовство и таки превратилась в неадекватную мамашку с собственническим отношением к ребенку? За всю книгу, получается, встречается лишь один по-настоящему взрослый момент – отказ от ребенка. Так что же насчет зрелости остального мира? Перенаселения не происходит из-за того, что творческие силы человека тоже должны выбирать между воспитанием ребенка и искусством? А зрелость якобы выражается в отсутствии комплексов по поводу нереализованных мечтаний юности? А не задумывалась ли автор, что воплотивший мечту и получивший свое – это просто избалованный ребенок?

  Книга очень оторвана от реальности, хоть и содержит в себе важную тему - иллюзорности пенсионного времени, на которое многие граждане возлагают основные свои чаяния. В Швеции высокие пенсионные отчисления, и потому предполагается не менее эгоистическая одинокая старость, когда человек трудовую жизнь рассчитывал на то, что именно он в тандеме с пенсионным фондом обеспечивает своё будущее. Вторая половина мира, где существуют пенсионные проблемы, - это, конечно же, мир объективизации ребёнка и детства. Это два костыля, подменяющих реальный патриотизм на пассивное следование за партией. Современная антиутопия агонизирующих в эклектической политике государств, для которых ещё не стало очевидным, насколько инерционны сегодня термины капитализма и социализма, насколько они ушли в маргинальность и в очередной исторический раз превращают население в позитивистскую животную массу. Творческие эгоисты недалёко от них ушли.

  14

  114