Рецензия на книгу

• 

  Moildar13 марта 2016 г.

  Абсолютный шедевр. В мире будут меняться поколения, боги будут умирать и воскресать, а "Макбет" будет высвобождать ужасную красоту каждый раз, как его кто-то прочтет. В этом вся магия Шекспира: он упраздняет время и помещает героев в неевклидово пространство - только так можно сохранить их на века. В таких обстоятельствах героям ничего не остается, как выпускать на волю своих демонов и придаваться душераздиращей рефлексии. И уж тут сравниться с ними могут разве что герои Достоевского.

  К слову, как и персонажи русского гения, главные герои Шекспира тоже удивительным образом не вызывают отторжения. Вот разве вы ненавидили Раскольникова или Ставрогина за их дела? Разве их внутренний надлом и их искренность не извиняла их перед читателем за все? То же самое и с Макбетом: этот "тиран на 20 минут" успевает казнить людей в невероятно широком возрастном и социальном диапазоне, однако его пронзительные монологи не позволяют проникнуться к нему ненавистью. К счастью, жизнь (во всяком случае жизнь в литературе) таких вещей не прощает, (УЖАСНЫЙ СПОЙЛЕР) уготавливая самопровозглашенному Калигуле смерть.

  Почему это происходит? Почему злодеи литературы так манят нас (или одного меня)? В пьесе жена Макбета (которую, к слову, ненавидеть гораздо проще) воспроизводит интересную мысль, которая, думаю, способна вызвать бодрую дискуссию в любой компании людей, склонных к "филосфии на кухне":

  
  И ты колеблешься не потому,
  Что ты противник зла, а потому, что
  Боишься сделать зло своей рукой.

  Так хотим ли мы уподобиться Макбету? Макбет убивает, потому что перед ним посадочными огнями маячит возможность стать королем. Что, если перед нами просто никогда не вставала такая возможность, а случись она, мы бы пошли на все? Так является ли для нас пьеса притчей о нереализованных возможностях? Я склонен думать, что нет. Все-таки классическая литература (современная - в меньшей степени) склонна наказывать зазнавшихся героев, так что я не думаю, что путь Макбета или Раскольникова способен прельстить.

  Что же тогда? Если от Шекспира прошагать на несколько веков вперед, то отголоски его тем можно легко услышать у Камю. То, что у английского классика на уровне чувства, у его французского коллеги по цеху формируется в конкретное слово: абсурд. Под абсурдом подразумевается то чувство, когда ты ощущаешь себя зажатым между желанием познать смысл жизни с одной стороны и невозможностью это сделать с другой. Тут то человек и понимает (а главное - чувствует), что жизнь его водит за нос, да только не к кому предъявить претензии. И вот поведение человека тут предугадать совершенно невозможно: реакцией может стать смирение, своя собственная религия, самоубийство или же убийство другого человека. Я думаю, именно последнее и настигло Макбета: если первую смерть он свершает с превеликим неудоволсьтвием, то последние приносят ему пусть не радость, но во всяком случае какое-то садомазохисткое удовлетворение. Он отказывается жить в мире, где по-настоящему прекрасного короля и просто хорошего человека может убить какой-то зарвавшийся полководец. Отказав себе в пути самоубийства или религиозного безумия, Макбет выбирает безумие человеческое. И, как и в "Каллигуле" Камю, реки крови здесь просто не могут не пролиться.

  В конечном итоге жестокость "Макбета" - она не в поступках героев, она - в молчании, сопровождающем эти поступки. А слова, произнесенные самим Макбетом, могут легко стать гимном этого жесткого молчания:
  

  
  Жизнь – это только тень, комедиант,
  Паясничавший полчаса на сцене и тут же позабытый; это повесть,
  Которую пересказал дурак:
  В ней много слов и страсти, нет лишь смысла.

  6

  90