Рецензия на книгу
Моби Дик, или Белый Кит
Герман Мелвилл
Alraphin11 марта 2016 г.Признаюсь честно, пока я читала эту книгу, мне два или три раза хотелось закрыть ее, никогда больше не открывать и забыть о ее существовании.
Нет, не из-за отступлений, в которых натыкаешься то на классификацию китов, то на описание их строения до последнего позвонка, то на размышления о роли Левиафана в мировой культуре.
Нет, не из-за языка, хотя в книге встречаются предложения, способные растянуться на четыре электронные страницы, запутанные и замысловатые, в которых к концу забываешь, о чем говорится в начале, подобные описанию архитектуры в "Имени розы" Умберто Эко, напичканные ссылками на все на свете и прославленными именами; предложениями, в которых главная мысль то бежит по прямой, то извивается кольцами, подобно уложенному в бухту канату, которые трудно прочесть, а перечесть, чтобы уложить в голове - еще труднее, и подобие которых я пытаюсь создать в этот самый момент, стуча по клавиатуре, чтобы наглядно показать еще не приступавшему к "Моби Дику" читателю, с чем ему предстоит столкнуться.
Простите меня, поклонники этой книги, но сцены охоты на китов, а потом - разделки китовых туш отвратительны. Сцену убийства старого, больного, изувеченного кашалота я не забуду никогда, а жаль - лучше бы забыть. Как сказала одна моя прекрасная подруга: "Лучше я буду болеть за кита". Так вот, всю книгу я отчаянно болела за китов. Да, я помню, что книга писалась в то время, когда профессия китобоя была окружена романтическим ореолом. По мне, пропади эта романтика пропадом. Как Мелвилл ни восхвалял славных парней, покинувших Нантакет для прекрасного промысла, я не прониклась. Хотя впечатление двойственное: вроде бы автор воспевает труд китобоя, а после сцен охоты кажется, что он тоже "болел за китов". Причем если китобоев он мог описывать в том числе и с иронией, то их жертв - с уважением, восхищением, но не с насмешкой.
И только из-за главного героя я не совсем пожалела, что черт меня понес на эти галеры. Потому что Измаил со своим любопытством, любовью ко всему миру, склонностью пофилософствовать, фантазией, чувством юмора и искренним уважением к китам прекрасен. Почему-то мне показалось, что так мог бы выражаться вудхаузовский Берти Вустер, родись он веком раньше в бедной американской семье. Он превращает святого Георгия во всадника на тюлене, а его противника-дракона - в кита; он татуирует размеры кашалота у себя на руке, чтобы не забыть, но просит оставить свободное место для незаконченной поэмы; он отвратительный дозорный на мачте, потому что от восхищения морскими просторами забывает обо всякой охоте. А уж сцена знакомства с Квикегом - одна из лучших во всей книге.
Так что я наслаждалась рассказами Измаила, стоило повествованию свернуть прочь от основного сюжета, и продиралась через этот самый основной сюжет и описания будней китобоев, как сквозь терновник. Судя по отзывам, кому-то из читателей не хватало экшна. Мне же было его более чем достаточно, спасибо.
Я не жалею, что прочла, эта книга того стоила даже только ради определения бессмертия как вездесущности во времени. Такие подарки раскиданы по всему тексту, но искать их приходится, как амбру в брюхе у кашалота - зажав нос и порой отворачиваясь. Но перечитывать не буду точно.371