Рецензия на книгу

• 

  HordCemented5 марта 2016 г.

  Что делать богу?

  Космический прорыв начала 1960-х расширил границы мысли до галактических пределов. Окрепла идея, родившаяся ещё раньше: те, кого люди называли богами, были представителями инопланетной цивилизации.
  «Бог есть Любовь». В идеале надо бы любить всех обитателей изучаемой планеты. Но не получается. И начинаешь презирать местную публику – «жрущую размножающуюся протоплазму». Что же с ней делать? Можно расположить на искусственных спутниках вокруг планеты гипноизлучатели и внушением заставить её население жить… даже не по-человечески, а по-божески. Сделать аборигенов, так сказать, божественными зомби. Но не находиться же под гипнозом вечно! А когда излучатели выключат, скучно покажется серым арканарцам, ируканцам, соанцам без пьянок, наркотиков, убийств, продажных «девочек», погони за наживой, желания быть господами, а не товарищами – подобно тому, как скучала советская серость в период, когда создавалась повесть. И когда гипноз морального кодекса отключился, она устремилась к желаемому…
  Но если «богам» нельзя вывести на путь истинный всех, надо спасти хотя бы тех, кого любишь. Прежде всего Киру, обладающую редкой способностью свято и бескорыстно верить в хорошее. И Уно, грязного телом, но чистого душой не в пример большинству «благородных донов». И гениального изобретателя отца Кабани. И сына короля, напоминающего Маленького принца Сент-Экзюпери. Родная Земля для Антона – своего рода рай, куда он, как «бог», мог бы отправить избранных, где им найдётся настоящее дело. Можно отправить не только лучших, но и всех, у кого в душе теплится «искра Божия»: высокоразвитое общество перевоспитает их, как беспризорников в Советском Союзе. В принципе, думает Антон, можно вывезти даже главаря бандитов Вагу: он кошек любит, пошёл бы на Земле в лесничии.
  Кто же останется – та самая серость? Да ведь и она способна мало-помалу производить светлые личности. Вот и у Киры отец с братом – обычные обыватели. Но редким светлым людям будет ещё трудней, потому что они лишатся сестёр, братьев, духовных наставников. Пока много мрака, ночные звёздочки должны соединяться в созвездия. Если же звёздочки ещё и изымать…
  А их и так изымают. Маленького принца закалывают во время дворцового переворота, Уно погибает, защищая Киру. А её в конце повести сражают арбалетные стрелы. После этого Антон срывается: он перестаёт быть милосердным богом и, мастерски владея ещё не знакомым для арканарцев искусством фехтования, добирается до серых мозгов «серого кардинала» дона Рэбы, устилая свой путь к дворцу телами его чёрно-серых солдат и офицеров…
  Ещё более высокоразвитые «боги» сумели бы, наверное, воссоздать Киру, Уно, всех местных погибших праведников на основе клеток их мёртвых тел, вложили бы в воссозданную плоть сохранённую энергоинформационную матрицу – то что раньше называлось бессмертной душой, поселили в своём раю. Но это уже мысли «из другой оперы», это уже идея нашего времени, когда религиозные прозрения пытается реализовать наука.
  Можно развить заложенные в повести темы. К примеру, дон Румата носит на голове золотой обруч с драгоценным камнем на лбу. Только обруч – не украшение, а радиостанция, сверкающий камень – объектив телекамеры, с помощью которых учёные Земли видят и слышат то же, что и Антон. Продолжим и разовьём. Земляне записывают жизнь каждого изучаемого на своего рода супервидеомагнитофон. После смерти человека Высокая Комиссия решает, чего больше он сделал в жизни – добра или зла. После этого следует приговор окончательный, обжалованию не подлежащий. Вам это ничего не напоминает? Ну, конечно, Страшный суд!
  Многие из нас мечтали в детстве оказаться в прошлом, чтобы спасти полюбившихся им героев. Ваш покорный слуга мечтал в детстве спасти от казни Жанну д`Арк, Марию Стюарт и молодую красивую (обязательно красивую) ведьму, перебив феодальных мракобесов, виртуозно владея холодным оружием или принеся с собой из будущего огнестрельное. Причём мысли эти появились у автора задолго до прочтения повести братьев Стругацких. Значит, подобные идеи носятся в воздухе, действительно популярны, вызывают прилив героического энтузиазма. Однако сегодня стоит употребить прошедшее время: «носились», «были популярны», «вызывали». Потому что ныне (во всяком случае, в «новой» России) они для многих уже не столь привлекательны. Капитализм вернулся к нам вместе с идеей невмешательства в чужую жизнь. Надо ли вообще помогать, если человек человеку не друг, не товарищ, не брат или сестра?
  Не хотим помогать – значит, не доросли до человеческого, не то что божественного…

  7

  38