Рецензия на книгу
Мужики. В двух томах
Владислав Реймонт
Clickosoftsky25 февраля 2016 г.Дедушка Рох сеял горох...
Море горьких слёз, ответь на милость,
скоро ль обмелеешь?.. Но едва ль:
это в сказках только приходилось
сто апрелей на один февраль…
Михаил СмородиновВ процессе чтения, перевалив едва ли за треть объёмистого текста, делилась впечатлениями с vorona1405 :
— Я не понимаю, когда происходит действие! Семнадцатый это век или девятнадцатый, вообще не понять!
— Это же деревня, — мудро заметила Галя. — Век там может быть и семнадцатый, и двенадцатый, да хоть двадцатый. Это не играет роли. Значение имеет время года. Весна — надо пахать, лето — надо косить...
И я как-то сразу успокоилась (спасибо, Галя!) и продолжала читать: то с интересом, то с некоторым уже утомлением, то с тревогой и горячим сочувствием к героям, то с возмущением… И вот романище дочитан (ещё 15 февраля), а я вместо того, чтобы прилежно писать рецензию, трещу о «Мужиках» то в комментариях, то в личке… Тем временем яндекс-контекст не дремлет:
Реклама
Как отрастить бороду. Как отрастить бороду? Не знаешь? Мы поможем! 100% гарантия результата.Тьфу, типун вам на язык. Дообсуждалась. Слишком часто, видимо, в моих мессагах встречалось слово «мужики».
Реклама
Путешествуйте с Люкс Экспресс! Наслаждайтесь фильмами, музыкой и горячими напитками по пути в Прибалтику!А это ещё с чего?.. А, это мы с Phashe усердно обменивались мнениями. Только вот Паша-то свой очередной шедевр уже давно выглядывает в ленту рецензий неделю назад написал, а я всё суечусь, как муравей вокруг валуна, не зная, как и приступиться к нобелевской глыбище романа. Пора, муравей, пора, конец зимы близко…Когда едешь в поезде и долго глядишь в окно на однообразный пейзаж, рано или поздно замечаешь странный эффект: земля поворачивается перед тобой, как сценический круг: ближний план уносится назад, дальний будто бы едет вместе с тобой, а центр остаётся неподвижным. Так и роман Реймонта: он совершает полный оборот, но круглый год — это лишь отрезок вечного пути, начало и конец которого теряются в бесконечности. Жизненный круг то зеленеет молодыми всходами, то волнуется зреющими колосьями, то тонет в непролазной осенней грязи, то пропадает из виду в снеговой заверти. И мы включены в этот круговорот, мы совсем рядом с героями романа — жителями одного маленького польского села, в котором, как в капле росы, отразился человеческий род.
Жить, чтобы пахать (в обоих смыслах), пахать, чтобы жить — есть ли смысл в этом спокон веков повторяющемся цикле? Родиться, чтобы сносить семь пар железных башмаков, изглодать семь каменных хлебов, родить себе подобных, чтобы и они жили так же — и уйти из жизни: в муках, забытым всеми, как Куба; приготовившись к этому, спокойно и горделиво, как Агата; не сознавая происходящего, превратившись почти в растение, как Мацей… Смерть есть смерть, и до неё какое-то время ©
Но где же смысл жизни, где тот центр притяжения, та ось, вокруг которых совершается вращение? Это, несомненно, земля. Можно сказать, что земля на мужиках держится. Но равно справедливо и другое: мужики держатся за землю. Держатся исступлённо, зубами и когтями, готовые принести ей в жертву и себя, и окружающих, как бы близки они им ни были. Всё в романе Владислава Реймонта на неё завязано. Каждый её клочок — предмет раздоров и страстей. И когда земля вдруг остаётся без своих рабов и слуг, владельцев и господ — кажется, что огромная тарелка мира опасно накренилась, и всё с неё соскальзывает к краю, к хаосу. Не может земля без мужиков.
Почему именно без них? Просто потому, что нужны их мужицкие силы, чтобы обрабатывать землю-кормилицу. Бабам с этим не справиться, просто физически возможностей не хватит, не говоря уж о том, что у них куча других забот есть: с хатой, огородом, детьми, скотиной, печью, прялкой… У автора (а может, только у его героев — Реймонт не даёт точно этого понять, оставаясь за кулисами своего повествования) на этот счёт другое и твёрдое убеждение: это потому, что баба глупа, баба не человек, баба — ей бы только языком мести, лясы точить, истерики закатывать, нормальных мужиков по рукам-ногам своей дурацкой любовью пеленать, эх, бабы!
Наиболее ярко этот стереотип волею автора проявляется в одном из ключевых героев — Антеке Борыне. Вот эпизод, в котором его безответную и покорную до поры до времени супругу Ганку прорвало наконец: она бросает Антеку в лицо одно обвинение за другим, всё, о чём она так долго молчала — об измене мужа, о том, что он фактически бросил семью на произвол судьбы, о том, что ему до жены и детей никакого дела нет… После тяжёлой сцены Антек, видите ли, «долго не мог… понять, что нашло на Ганку…»
Честно: я не могла удержаться от горького смеха. «Нашло», главное дело. На неё нашло, понимаете? С его-то точки зрения всё нормально же было.
Да и в дальнейшем — послушайте-ка этого красавца:
«Молчи и слушай, когда я говорю…»
«И ещё то тебе скажу, чего ты своей глупой головой не разумеешь: если я хуже собаки стал — так это из-за тебя, из-за того, что тебя полюбил, понимаешь ты, из-за тебя!»
«Совсем я ошалел! Иисусе, до чего баба может довести человека!»
Баба — человека. Вот она, квинтэссенция противопоставления. И автор, кажется, целиком согласен со своим мужичьём. Хотелось бы, впрочем, перевернуть ситуацию хотя бы мысленно: а если бы это баб в тюрьму упекли полным составом? Как мужики без них с хозяйством бы управились? Подозреваю, что получилось бы нечто вроде грубоватой кинокомедии в голове мелькают кадры с доением коров, приготовлением еды в печи, няньканием детей и пр. А вот без мужиков земля осталась — это и впрямь трагедия. Так что за нобелевку польскому романисту наверняка сплошные мужики голосовали.
Если без сарказма, женщины в эпопее Реймонта действительно выступают в основном как злая разрушительная сила. И никакие страсти, никакие чувства их не оправдывают. Горько за пол, к которому принадлежу.
Не буду вдаваться в любовные хитросплетения, которые пронизывают книгу: тут их на изрядный сериал хватит, да и в других рецензиях об этом подробнейшим образом написано, зачем повторяться. Но справедливо будет кивнуть: да, за время чтения романа судьбы персонажей становятся близкими, понятными, почти родными. И когда страниц буквально за тридцать-сорок (в пересчёте на бумагу) до финала читаешь что-нибудь такое:
Матеуш только нахмурился и опять заговорил о Ясеке, а разузнав все у Антека, стал рассказывать о хозяйстве Шимека и, как бы невзначай, упомянул, что Енджик под секретом говорил Настусе, будто Доминикова хочет судом требовать землю, которую Мацей завещал Ягусе
— прекрасно понимаешь, о чём и о ком идёт речь.
Очень впечатляющий роман. Прекрасный бонус ДП, спасибо «Шапочкам из фольги» за это ценное предложение.791,6K