Рецензия на книгу

• 

  octarinesky19 февраля 2016 г.

  Горло ее сжала болезненная спазма.

  Father, I have sinned.
  Я прочла дамский роман и ни разу, кажется, не закатила глаз внутрь черепа, разве что смеялась на некоторых литературных пассажах.

  
  Эриел снова прикусила губу. Это был всего только поцелуй, и с самого начала все пошло как-то не так.

  Возможно, конечно, всему вина пресловутое паучье чутье, избавившее меня от нефритовых стержней во влажных пещерах и позволившее выбрать что-то более-менее пристойное для данного жанра; пристойное не в вопросах морали, но в литературном плане. Очень жаль, очень жаль. Потому что в целом романчик простенький, но очень ровный и гладкий для своей экологической ниши, читается без физиологических позывов любого характера, разве что хочется ласково и нежно улыбнуться пробивающейся клюкве - потому что автор замахнулась на Англию самого начала девятнадцатого века, и местами в замахе уважаемая мисс Мартин теряет равновесие.
  Сюжет, как и все прочее, прост, но местами замысловат.
  Героиня-фермерша в четырнадцать лет предлагает себя старому графу как любовницу в недалеком будущем - при условии, что тот отправит её в институт благородных девиц и она станет леди. Пока она учится в своей школе, граф умирает, и в наследство вступает его бастард, которому в итоге она и должна выплатить долг. Он, вообще-то, нитакой и не собирался с нее требовать уплаты, но Эриел так хороша, так хороша, что он не выдерживает. Ну а дальше она добрую сотню страниц его динамит, потому что она трепетная лань и себя погубит, если даст ему, но верит, что сможет выплатить долг иначе.
  А потом стремительным домкратом случаются чувства, и вот уже
  

  
  Его длинные смуглые пальцы упали с ее плеч.

  А во второй половине романа создательница решила привинтить Сюжет - с пристающими лордами, героиней в Ньюгейтской тюрьме и, конечно, свадебкой. Ух.
  Итак!
  Он - мрачен, хорош собой и обладает недюжинными талантами:
  

  
  Не обращая внимания на пуговицы, он прикоснулся горячими пальцами к ее шее, потом потянул за вырез платья и располосовал ткань до пояса.
  
  И он исчез в темноте, его длинные ноги пожирали разделявшее их пространство с невероятной скоростью.

  Она же - хороша собой, умна, воспитана и скромна. И, подобно небезызвестному Александру Ивановичу Корейко, складывает и множит циферки в уме как очаровательный румяный калькулятор, беспокоится о десятичасовом рабочем дне у детей, играет в карты по притонам - и ни разу не была замечена за типичным девичьим занятием тех времен: она не шьет, не играет музыку, не делает ничего из того, что должна делать девица, зато смело бегает на свиданки по кабакам с другим мужчиной - конечно же, в надежде объяснить тому, что она не такая. WE DO NOT SOW. Мы не сеем, мы не пашем, целый день ...счетами машем, ага.
  Вообще, любопытно, - такое чувство, что автор - латнентная суфражистка и тайная феминистка, чего никак не ожидаешь в подобном романчике под мягкой обложкой, которая полна цветов, обнаженных суровых мужских грудей и летящих по ветру тканей. И потому авторка то и дело вспоминала об этом и начинал_а гнать удивительное. Впрочем, возможно, это было сделано исключительно ради накручивания объема - ведь надо же чем-то заполнить паузы между тем, как героиня идет по наклонной и свыкается с притягательностью графа, так почему бы не заполнить их досугом героини. Чинные остиновские барышни бы были поражены в самое сердце тем, чем занята и как ведет себя эта девица, пусть и жили на полвека позже.
  Лучше бы эта Эриел потеряла голос и обратилась в морскую пену, но эта скромная серая мышка - скорее, даже, полевка-экономка - заканчивает свои дни долго и счастливо после закрученной на ровном месте драмы, кто бы сомневался.
  Ну а больше всего меня умилило авторское прилежание - у неё, прямо как на уроках литературы, погода отражает настроение героев; впрочем, большую часть времени за окном царит буря - ну а вы что хотели от пылких англичан?
  Стррасть.

  16

  313