Рецензия на книгу
The Road
Cormac McCarthy
kassiopeya00719 февраля 2016 г.Да, ты забудешь то, что хочешь помнить, и будешь помнить то, что хотел бы забыть.Можно я забуду эти 250 страниц карманного формата? Что, нет? Никак нельзя? Совсем? И вот эту техногенную катастрофу, конец мира, постапокалипсис, когда города стёрты в пыль и пепел, когда на планете ни осталось ни птиц, ни рыб, а море вместо синего теперь серое из-за вечного смога? А людей, хотя бы людей можно забыть? Тех, кто выжил, но не живёт, а существует — на дороге, посреди холода, голода и одиночества. Тех, кому больше нечего есть, и они поедают друг друга. Тех, кто больше не человек. Тех, кто умертвил в себе всё, оставив лишь две потребности: жевать и идти. Я бы забыла, но теперь не могу, потому что нужно помнить, помнить об одном — о мальчике.
Их двое. Они держатся друг за друга. И если умрёт один, за ним последует второй. Отец и сын, плоть от плоти, кровь от крови. Эта дорога — о них. Они идут к морю, на юг, чтобы спастись от вечного холода. Голодают, болеют, разговаривают друг с другом или молчат. Их диалоги по больше части односложны и просты: мальчик плачет, отец убеждает — «нужно идти», «зайдем в дом», «возьми револьвер»... А вокруг пустота — мир не создаётся, он разрушается. Бесконечным мысли о самоубийстве — жить больше не для чего. Скитания по дороге, а дальше что? Стоит ли надеяться, что кроме них ещё остались хорошие люди, а не те, которые ловят людей как скот?
Аллюзия на Отца и Сына ясно видна. Тем более что законы Ветхого и Нового завета иллюстрируются простой историей с голодным проходимцем, укравшим у главных героев тележку с одеждой и едой. Они нагоняют вора и Отец наказывает его, отбирая не только своё, но и раздевая его донага, забирая даже исподнее и развалившиеся ботинки — око за око, зуб за зуб. Сын умоляет, просит Отца простить беднягу, объясняет его чувства: ему страшно, он голоден, ты бы поступил также, - и вымаливает у отца вернуться и отдать одежду.
Конечно, можно трактовать историю так (не сомневаюсь Маккарти вкладывал в «Дорогу» этот смысл), а можно как Пришествие Христа — мальчик, рожденный уже после апокалипсиса, не знает мира, который был до. Философская притча — это укрытие от реальности, потому что трактовать историю, как реальную историю двух людей: отца и сына, - страшнее всего. Ведь если так, то где тогда Бог? Где тот, кто позволил произойти катастрофе? Или вот он — ад на земле?
Это одна из самых страшных книг, которые я когда-либо читала. Эта антиутопия — самая сильная, жёсткая и хлёсткая из когда-либо написанных. Выхода нет. Но мальчик, сохраняющий огонь и доброту, как же он? Проложит ли он новую дорогу? Покажет, как нужно жить? Автор умолкает и даёт читателю полное право самому отвечать на эти вопросы. Можно трактовать бренный путь отца и сына, как путь к темноте посреди исчезающего мира, а можно — как путь к спасению. И я предпочитаю второе.
1025