Рецензия на книгу

• 

  antonrai17 февраля 2016 г.

  Эх, сколько их – таких историй, когда живой человек бьется с мертвой системой – бьется до тех пор, пока из него не выжмут последнюю каплю жизни. Конечно, речь не обязательно должна идти о советской системе – система есть система – она страшна своей системной универсальной всеохватностью. Сложная это штука – система; без нее никуда (это мы видим по сегодняшнему состоянию кино – кризис явно системный), а заодно с ней тоже быть невозможно. Вот и советская система кино – замечательная система, если судить по результатам (что в кино, что в мультипликации)… и как же сложно в ней было существовать всякому творческому человеку! Всем доставалось – по всякому, самому смехотворному поводу. Конечно, кто-то приспосабливался хуже, кто-то лучше, а кто-то из системы выпадал. Из наиболее выпадающих актеров на ум приходят в первую очередь три фамилии: Кайдановский, обессмертивший себя ролью Сталкера; Дворжецкий, залегший на дно вместе с капитаном Немо и Олег Даль – безупречно-эстетский Принц Флоризель.

  Что главное в дневнике Даля? Красной нитью проходит мысль: душит соцреализм, а искусством управляют бездарности. Что же, проблема в Советском Союзе? А что там на вожделенно-свободном Западе? У нас – соцреализм, у них - фабрика грез. Та еще душиловка. У нас всякий творческий человек - никто (незаменимых у нас нет), у них – звезда. Было бы легче Далю, если бы из него сделали голливудскую звезду? Меньше бы его тошнило? Сомневаюсь. Но у нас, конечно, своя специфика, все у нас как-то тяжелее, беспощаднее, безысходнее. Конечно, всегда хочется, чтобы сильный человек порвал связывающие его путы и вырвался на волю. Чтобы всякий узник-личность убежал из системного Шоушенка. Ну а Даля душили, душили, да и задушили. Довели до того, что он, человек, охарактеризовавший себя словами: «Я артист, и этим все сказано», под конец жизни (и это к 40 годам) вынужден был сказать: «Кино не радует». Последние же дневниковые слова Даля… Впрочем, прочитайте их сами.

  22

  320