Рецензия на книгу

• 

  Kate_Lindstrom13 февраля 2016 г.

  Книга, к которой боишься приступать. Из-за её обширности, всеохватности, объёмов. И которой нечего противопоставить, неловко даже как-то говорить что-то от себя: ведь любые мои скудные жонглирования словами просто утонут в океанской пучине огромного книжного переплёта. Но вместе с тем ощущение того, что, пока я что-нибудь не скажу, эти страницы меня просто не отпустят, не уходит. Выхожу в плаванье.

  Вот уж не скажу, с чем это связано, но моё восприятие действительно крупных подводных существ неразрывно связано с чувством всепоглощающего ужаса. Другое дело с животными наземными - будьте какими угодно большими, пожалуйста, меня это лишь восхитит. Но стоит мне хотя бы начать думать о, скажем, рыбе габаритов нескольких метров (той, которая и не подумает меня есть), плывущей себе где-то в морской глубине, как меня напрочь контузит и я теряю связь с реальностью. Мне бы почву под ногами, и я стерплю любое явление. А вот воды, глубина, потеря ощущения дна и обманчивость водной глади - это только часть комплексного страха перед неизвестностью. Впрочем, оставлю эту загадку для людей более в психологии сведущих. Данный личностный аспект я предлагаю учитывать в контексте книги: история о борьбе с гигантским китом в бескрайнем океане превратилась для меня в ежестраничная битву с собственным страхом.

  Пока я проводила свои вечера-ночи за перелистыванием страниц увесистого тома (нервно поглощая любую еду, что под руку попадалась), я уже раздумывала, как аналитически и сухо разложу эту книгу по категориям, прямо как автор, скрупулёзно разложивший перед нами быт китобойного судна и самих собственно китов. Но моя иррациональность страха победила, и я ничто, буквально ничто в книге, не относящееся к чистому быту судна, не смогла воспринять, не переиначивая и не наполняя таинственным смыслом. Благо, сам Мелвилл щедро раскидал символы повсеместно, моим же делом стало их подобрать и разгадать.

  Итак, межнациональная команда мореплавателей-китобоев отправляется в очередной заход за добычей, ведомая неуравновешенным капитаном, чьей целью становится найти и уничтожить самого крупного, злобного, неуловимого etc кита во всея мировом океане. Непосредственно изложенные события на борту судна можно было бы уместить и на малом количестве листов, но первое же, что бросается в глаза при чтении и остается до конца - это ничем не убиваемая последовательность автора, даже в мелочах, и его очевидное стремление окружить читателя повествованием, захлопнуть в нём, а потом нагнетать до тех пор, пока самому не захочется смастерить гарпун и с рёвом ринуться в последний бой.

  Автор, он же повествователь, совсем не моряк. Он, скорее, затерявшийся в собственных жизненных сомнениях философ, решивший радикально расправиться с земными проблемами, уйдя в плаванье. Он заразил меня стремлением в обыденных вещах видеть совсем не то, что есть непосредственно.
  Его океан - что это? И бездна, и время, и огромная могила. И зыбкость, и непостоянство, и вечность.
  Корабль как жизнь, выталкиваемая в эту бездну с определенной целью, но без единой гарантии того, что цель эта будет достигнута. А что порой страшнее: цель достигнута, но мы не успеваем или не можем этого понять...
  Капитан с говорящим (конечно же) именем Ахав бросается в полубезумную погоню за своим заклятым врагом, кого величают Моби Диком. А еще, на минуточку, Левиафаном. Он бессмертен, как перешептываются между собой китобои.
  Для меня он очень быстро перестал быть просто китом. А воплотил всё, с чем безуспешно приходится сражаться в течение жизни, и это уже не был мой личный застарелый страх перед крупными водоплавающими; что-то гораздо более тягостное несло в себе это гигантское белоснежное существо. Белый, как божественный. Белый, как погребальный.

  Белое - это отсутствие цвета, пустота. Огромное неуловимое белое существо, которое обрекает каждого на преследование, но совершенно непонятно, что станется с тем, кто догонит. Ахавом движет вроде бы обыденное чувство - месть, ведь огромный кит когда-то оставил его без ноги. Но вскоре эта месть окрашивается в саму мрачность отчаянной погони, и вся мгла неприкаянности душ на корабле предстает перед нами.

  Никто не защищен от того, чтобы вдруг потерять то, что казалось ему непоколебимым. Никто не знает, в какую сторону плыть. И стремления бедного и крохотного во всеобщих волнах времени кораблика нашей жизни вполне очевидно ведут к какой-то единой, веками накопленной, цели. Имени у нее нет, есть смутное определение "смысл жизни". Загарпунишь его - и успокоишь мятущееся сердце. Или нет?

  Жизнь - повторяющее саморазвитие. Каждый раз ребёнок, младенец. Экземпляр единственный. Смерть непереходяща и, каламбур, бессмертна. То есть - непередаваемо стара. Она не гоняется за нами, с чего бы, скорее уж мы снаряжаем корабли, ища её, обманывая себя по дороге тем, что цель наших изысканий - что-то еще.

  Одинокий царь Ахав на единственной ноге несётся вперед. Что он такое? Что кит такое?
  Мелвилл добивался от читающего, как мне кажется, бесконечной цепи интерпретаций, и в случае со мной ему это здорово удалось. И осталось гнетущее чувство, что и сам-то он ответа не нашёл.

  Что можно сказать о книге как таковой? Она несколько витиевата, что не удивительно для середины XIX столетия, избыток глав про строение, жизнь и разделку китов утомителен бесспорно, если вы не интересующийся китовым промыслом. Но всё, что можно было поставить в вину автору, я лично для себя с лихвой компенсировала многодневными раздумьями касательно символизма происходящего, а каждый из находящихся на корабле людей - личность как минимум оригинальная и здорово, скажу вам, описанная.

  Мой белый кит - это и страх, и цель, и зло, и смысл. И пустота, в конечном итоге.
  А происходящее с людьми в этом романе - напоминание о том, чем придётся заплатить за своё самое важное жизненное устремление.

  30

  227