Рецензия на книгу

• 

  vaiett1 февраля 2016 г.

  Гимн силы человеческого духа.

  Очень тяжелое произведение. Прочла его несколько дней назад, а ком в горле стоит до сих пор.
  Начало ХХ века. Небольшой, преимущественно населенный евреями городок близ Чернигова, сосновые леса, шумящие речки и щедрое солнце. Волею судьбы 19-летний Якоб Ивановский, перспективный полуеврей- полунемец, гражданин нейтральной Швейцарии, проездом оказывается на Родине своих предков. Однако, жизни было угодно оставить Якоба здесь навсегда и связать судьбу с Рахилью Рахленко, 16-летней чистокровной еврейкой.
  Повествование ведется от лица Бориса- пожилого сына Якова (так на русский манер Якоба стали называть новоиспеченные родственники) и Рахили. Сразу отмечу, что рассказ ведется так искусно, что не возникает сомнения, что Борис здесь рядом и я слышу его уставший надломленный голос. "Помните, я вам рассказывал о Сташенках, у них еще вся семья вместе живет"- таких обращений к читателю в книге очень и очень много.
  По крупицам воспоминаний Борис воссоздает историю трех поколений семьи Ивановских-Рахленко. Семья очень большая, в те годы, несмотря на лишения, голод, сложную экономическую ситуацию детей рожали много. Семья рассказчика что только не прошла, но кажется, что трудности только закаляли этих сильных и любящих друг друга людей. Они все были разные, но я полюбила каждого из них и, в особенности, Рахиль Рахленко - эталон воли, мужества и вместе с тем, женской красоты.
  Война приходит неожиданно и индустрия смерти принимает здесь свое самое страшное обличье- гетто.
  

  
  Это было маленькое и короткое по времени гетто. О нем не сохранилось письменных свидетельств, оно не фигурирует в официальных документах, просто оно было стерто с лица земли

  Я думаю, вы и без слов понимаете что случилось с семьей, к которой я так привязалась, читая роман...
  Фашисты были особенно жестоки, потому что отрабатывали в молчаливых гетто то, что планировали сделать со славянами. Они тренировались на евреях.
  

  
  В первые дни перед ними были несколько тысяч человек, правда, в большинстве женщин, детей и стариков, но здоровых, сильных, полных жизни и энергии. И потому на первых порах пришлось быть особо бдительными, проявлять крайнюю жестокость, чтобы превратить этих людей в рабочий скот. Теперь они видели перед собой не семь, а тысячи три с чем-то доходяг, истощенных, обессиленных, грязных, отупевших, оборванных, обмороженных, искалеченных, едва передвигающихся по земле существ, которых никак не назовешь людьми. Эти существа подыхали в гетто, подыхали в лесу, согбенные до земли, и, главное, теперь, после акции, знали, что их неминуемо ждет смерть, твердо это знали, примирились, свыклись с тем, что могут умереть в любую минуту, готовы безропотно умереть, на них не надо даже тратить патрона, они падают от одного удара плеткой. Цель достигнута, режим соблюдается автоматически, страх вбит крепко и навсегда.

  Читать то, что делали с детьми на глазах у матери, просто невозможно, еще более невозможно спать после прочитанного.
  Человека делают сильным обстоятельства и, если кто-то сломался, стал предателем или покончил с собой, то Рахиль Рахленко и её родные - родители, братья, муж, дети - ценой собственной жизни предприняли попытку спасения своих земляков. Её последние слова стали для меня гимном силы человеческого духа.
  История советского человека, прошедшего такие испытания, стоит того, чтобы навсегда сохраниться в памяти.
  Больше мне сказать нечего.
  Это страшно.

  5

  107