Рецензия на книгу

• 

  ColmanTrefoils28 января 2016 г.

  Гротеск и Лондон

  После "Лавки древностей" стиль повествования Диккенса кажется однообразным, а все прочитанные романы - главами, составляющими одно большое произведение. Недостатки и достоинства по большей части точно такие же, как в "Оливере Твисте" или "Больших надеждах".
  Как и другие, книга пропитана атмосферой грязного Лондона. Люди низшего сословия, торговцы, стряпчие, мелкие жулики и пьяницы разбросаны по улицам и промышленным кварталам, вдоль которых постояно снуют экипажи, добавляя пыли мрачному городу, покрытому туманом. Книга не создает новых конструкций или пейзажей, а будто возращает к ранее воздвигнутым в воображении образам города.
  Главным персонажам словно не пресущи душевные метания, большинство из них однозначно занимают сторону добра или зла. Злодеи по большинству уродливые, гнусные или слюнтявые персонажи, а степень внутренного уродства словно пропорциональна их внешним недостаткам. А герой, в чьем поведении изначально, мелькают хотя бы проблески человеческой добродетели в конце оказывается одарен благами наравне с добрыми персонажами и переведен в их ранг. Единственным героем, обладающим набором противоположных качеств можно считать старика, на чьей самоотверженой любви к внучки, по сути, и построен сюжет произведения. Его любовь и забота о будущем ребенка приводят к алчному азарту, снова и снова сажая его за карточный стол. Мания выигрыша будто превращает старика в толкиенского Голума, побуждает его к лжи и подлости.
  Бегство старика и внучки словно разделяет произведение на два мира. Где в одном - оставшиеся в городе, их знакомые, живут в классическом произведении, с описанием их бытовых проблем и житейских радостей. Другой мир - сказка, рассказывающая о путешествии беглецов, которые встречают бродячих артистов, попадают на ярмарку, знакомятся с владелицей музея восковых фигур, ночуют у печи фабрики с рабочим, похожим на представителя подземного народа. Разительно отличаются образы городов и деревень - чем меньше населенный пункт, в который попадают путники, тем ярче в нем светит солнце, гостеприимнее жители, лучше настроение самих героев.
  Переплетение судьб героев, где случайный персонаж оказывается знакомым одного из главных героев, чем пораждает новое развитие сюжета, является классическим и несколько банально-раздражающим приемом Диккенса. Все персонажи, часто столь разношерстные и принадлежащие к различным социальным кастам, словно образуют цепочку из взаимосвязанных звеньев, где бедняк оказывается потерянным братом лорда, а случайный попутчик неожиданным свидетелем давних событий.
  При всем этом из однобокого характера персонажей выходит их логически обоснованная последовательность действий, чего не хватало, например, Достоевскому к концу "Братьев Карамазовых", когда герои извергали монологи, не характерные их описанному образу, словно автор начал путать их между собой. Больше всего понравился персонаж Дика, совершившего предсказуемую метомарфозу. Добродушный повеса, часто вставляющий в речь стихотворные строки, готовый на различные авантюры и легко подвергающийся манипуляциям, кажется наиболее живым героем по сравнению с приторными Нелл, Китом и россыпью стариков.
  В итоге "Лавка древностей" представляет собой гротескную картину, в которой яркие персонажи, словно сошедшие со страниц детских сказок, (взять, например, карлика Квилпа, с нечеловеческой мимикой и ужимками, обезьяней ловкостью, перекатыванием по полу от смеха и способностью залпом пить кипяченный ром) помещены в Лондон девятнадцатого столетия. Болезни и голод, нужда и человеческие недостатки обрушиваются на этих сказочных героев, создавая картины фантастического реализма.
  Мотивы детского труда и испытаний, возложенных на плечи ребенка, проходят через весь сюжет, но, по большому счету не несут в себе осуждения или восхищения, а являются декорацией сюжета. Центральны мотивы игровой зависимости, веры в удачу добропорядочного человека, ошибок, нарастающих по принципу снежного кома, а так же разделения судьбы любимого человека.
  Конечно, произведение несколько банально и пресно, а судьба Нелл заинтриговала меньше, чем передряги старины Пипа. При всем, "Лавку" нельзя отнести к произведениям детским или подростковым.
  Самое удивительное, Диккенс ухитрялся создавать романы легкие и приятные для чтения, передавая их, по хорошему, витиеватым языком и притягивая своей культурной манерой изложения. Конечно, по современным меркам, автора можно считать несколько занудным, а его произведения затянутыми, однако красота его стиля повествования, в полной мере способна заменить, возникающий местами недостаток экшена или некую наивность сюжета. Уникальность Диккенса заключается в "мягкости" его текста, которая, при всех очевидных недостатках, оставляет приятное впечатление, словно, несколько скучная или наивная история, чувственно и живо рассказанная "добрым дедушкой".

  12

  63