Рецензия на книгу

• 

  littleworm27 января 2016 г.

  " Человек зарождается, вызревает,
  выпрастывается в этот мир, прорастает в него душой,
  и судьбой, и сладостной болью любви. А потом его покидает".
  

  Без опасения разочароваться, смело в путь!
  Без оглядки, напролом, мельтеша страницами…
  Замирая, утопаю с калейдоскопе картинок, звуков и запахов, не забывая периодически захлопнуть челюсть дышать.
  Волшебница, оседлавшая, подчинившая себе слово, опять позвала меня в длинное, витиеватое, многолюдное путешествие.

  Чуток в Алма-Ате, где разводят кенарей в массивной исповедальне, где рождаются и умирают, где щелкает затвор фотоаппарата, едят казахскую пищу, катаются на Медео, учатся говорить и слышать, а главное пытаются жить правильно и счастливо.
  
  Чуток в Одессе, с ее особыми запахами, с концертами, тенорами, кларнетом, виолончелью, пением с канарейкой на два голоса, с гербами, кольцами, бабками и внуками, с необыкновенными судьбами в доме Этингеров, где поколение новое зарождается самым невероятным образом, где родословная держатся на ненадежной сопле.

  Масштаб этой саги приводит в изумление, в первой части четыре поколения, это не шутки.
  И как всегда экспрессивно, выпукло, и каждый человечек это действо, характерное до предела.
  Читать, вчитываться, каждую строчку пропускать через себя, с каждым героем проживать, переживать и радоваться, любить его или ненавидеть, они заслуживают эмоций и отношения... они живые.
  Живые портреты, наскоро проживающие жизнь.

  Смотрю и пытаюсь понять этих необыкновенных людей. Несколько поколений неординарных, сумасбродных личностей.
  Может я заглянула, на другую планету, может это какой-то параллельный мир с разноцветными глазами, странным выговором, с заиканием, дивными косами, разномастными чудачествами и закидонами.
  Да вроде всё наше, наша история, родной язык, и люди вроде «как руку протяни».
  Нет уж, скорей ЕЁ особенность, видеть их вывернутыми.
  

  "Это вынуждает признать некоторую склонность автора к сумасшедшим, безусловную к ним приязнь, порою и любование, и даже – да! – восхищение ими, как и возмущенное неприятие термина «душевная болезнь», которым люди издревле награждают носителей слишком яркого оперенья. Хочется возразить, что не болезнь это, а проявление дерзкого своеволия души, ее изумленного осознания себя, обособления себя от мельтешащей пустоты мира. По сути – доказательство самого ее, души, существования."
  

  
  Вот смотрю на этих вывернутых душой - то ли страшно, то ли смешно.
  И постоянно щекочет кто-то в носу, неужели я плачу…
  Просто страшно жить, повседневность страшнее катастрофы.
  И все равно они верят в счастливую звезду, карабкаются, бегут… сами… отпускают близких и любимых.
  Любят нежно, самозабвенно.
  И так тепло.
  Я тоже верю!
  Я тоже бегу!
  Иногда забегая вместе с Ней далеко вперед.
  Она как гадалка, раскидывающая на картах (хорошая гадалка, надежная) вскользь, предсказывает их будущее, интригует.
  Я радуюсь как ребенок - значит, есть оно будущее - это оптимистично само по себе.
  Кто-то умирает, приходится оставлять на дороге жизни и идти дальше… непременно идти.
  Я иду…
  Обязательно пойду дальше, впереди еще две книги и желтый кенарь впереди, как маяк.
  Заворожено двигаюсь ему навстречу, потому что волшебно, трогательно, смешно и грустно, до слез, до гомерического хохота, живописно, тонко, мелодично - Талантливо.

  "... ты – мадонна! Не слушай ни единую б…ть: ты – мадонна!"

  Дальше...

  
  Harry Herman Roseland

  84

  2,2K