Рецензия на книгу

• 

  jonny_begood19 января 2016 г.

  Эффект Джеймса.
  Повесть "Коньяк Ширван" отсылает нас ко временам перестройки. Центральный персонаж (он же рассказчик) - молодой ученый и журналист, работающий над диссертацией о Грибоедове. Всё в его жизни складывается как нельзя лучше: профессия журналиста позволяет не задумываться о "хлебе насущном" и бесплатно путешествовать по стране, к тому же герой стоит на пороге научного открытия, которое позволяет ему рассчитывать на очную докторантуру. В архивах молодому ученому удалось раскопать письмо Обрескова, в котором содержатся недвусмысленные намеки на интригу Грибоедова: великий комедиограф намеренно срывает переговоры, чтобы возглавить дипломатическую миссию.
  По сюжету повести герою выпадает возможность полететь в Азербайджан, где группа советских писателей отправляется в шестидневную поездку как раз по тем местам, где разворачивались события, интересующие историка. Подобное стечение обстоятельств он воспринимает как откровенную удачу: "По итогам поездки мне предстояло изготовить трехминутный репортаж. Три минуты! Всего три минуты. Недорогая плата за прекрасную неделю."
  И вот тут приходит время окунуться в атмосферу изобилия и восточной неги, которая заметно контрастирует с представлениями современного читателя об эпохе дефицита и очередей. Впрочем, в повести Архангельского никакого контраста нет: в стране литературоцентричности и рекордных тиражей писатель и журналист вполне могут себе позволить обрасти жирком. Поэтому повествование насыщенно описанием обильных застолий и яств, а символ благополучия - благородный кавказский напиток - даже вынесен в заглавие. Столь пристальное внимание писателя к трапезе не случайно. С одной стороны, это иллюстрация позднесоветского социального расслоения (одним - очереди и пустые прилавки, другим - застолье с икрой и дичью), с другой стороны - демонстрация писательского мастерства. Вспомним слова Флобера о том, что описать хороший обед значительно трудней, чем любовную сцену.
  Однако, от обилия пищи вернемся к сути. В поездке наш репортер знакомится с писателем Юмаевым, который странным образом исчезает. Причину и следствие этого исчезновения объяснять в рецензии не очень хочется, но все же придется: Юмаев отправляется на поиски возлюбленной, обретает семью и глупейшим образом погибает. Велик соблазн провести параллели с Грибоедовым, но стоит ли? Пожалуй, нет. Не того масштаба фигура. Архангельский подводит нас к одной, на первый взгляд, важной мысли: "Когда-то здесь гремели пушки и звенели сабли, стража сдавалась на милость иранцев, семьи армян-ювелиров бежали, Грибоедов с Вагифом служили начальству, писали стихи, погибали… А теперь здесь только прорези вершин, густое небо, карабахские колючки. История ушла отсюда, как уходит вода из запруды. Раз – и нету ничего. Сплошная тина».
  Но это мысль для ложного финала. Ловушка, в которую автор пытается поймать доверчивого читателя. Никуда история не уходит, все эти мирные ленивые пиршества - лишь затишье перед бурей, и совсем скоро Карабах, по которому путешествуют писатели, накроет очередной волной. Это и будет финалом истинным. Спустя годы герой возвращается в Азербайджан и воочию убеждается в том, что история здесь живет и дышит. Правда, коньяк уже не тот, но это неизбежные издержки.
  Наблюдается в этой книге и один интересный эффект, весьма удачно описанный Андреем Аствацатуровым в книге "И не только Селинджер". Те, кто читали его эссе о повести Генри Джеймса "Письма Асперна" поймут, о чем я. Остальным же попробую разъяснить. Вспомним о том, что герой Архангельского - историк, и цель его жизни вовсе не поездки по дружественным республикам. В целом он очень похож на персонажа повести Генри Джеймса, который пытается раздобыть и опубликовать письма вымышленного классика американской литературы Асперна, для чего и отправляется в Венецию. Но и в том, и в другом случае научные изыскания не приводят к успеху - попытка филологического и исторического исследования переходит в поле искусства, становится фактом литературы, подменяется событиями более значимыми (хотя на первый взгляд они таковыми и не кажутся).
  Герои повестей Джеймса и Архангельского заняты решением научной задачи, стремятся раскрыть истину, но вовлекаются в совсем другой процесс. У Джеймса это любовная интрига. Персонаж, надеясь заполучить заветные письма, ведет себя как герой-любовник, кода же владелица артефактов узнает о его истинных намерениях, письма Асперна сжигаются. Читатель в недоумении. О чем книга? О несостоявшейся любви, или несостоявшемся открытии?
  Пожалуй, эти же вопросы мы можем задать и по прочтении повести "Коньяк Ширван". Герой Александра Архангельского становится очевидцем личной драмы. Пожилой поэт Юмаев разыскивает возлюбленную, узнает, что у него есть сын и почти сразу же погибает. Эта трагедия заслоняет грибоедовскую интригу и одновременно приводит в движение тектонические плиты истории. Советская действительность преображается, и игра с фактами уже не имеет никакого значения. Диссертацию герой так и не заканчивает.

  5 понравилось

  201