Рецензия на книгу

• 

  Sollnce14 января 2016 г.

  Не скажу, что я сильно много и упорно думала, но вопрос, почему евреи - самый угнетаемый народ на этой планете, у меня периодически возникал (скажем, возникал, как только я начинала читать очередную книгу про них). Во все времена гоняли их, бедолаг, из одной страны в другую, жили они в гетто буквально друг на друге, подвергались истреблению. За что? И самое интересное, неужели нельзя было бы прикинуться неевреем, чтобы избежать такой страшной судьбы? 17 век, паспортами там и не пахло, можно смело нагнать как с национальностью, так и с именем. Так почему же они предпочитали носить определяющий значок и добровольно идти на смерть/изгнание/всеобщее презрение вместо того, чтобы таким простым и очевидным способом просто избежать гнета? И ведь при этом за евреями прочно закреплена слава самых изворотливых и хитрых людей, не мог же этот способ остаться попросту незамеченным?
  На самом деле все интереснее. Есть такие категории людей, которые любят страдать. Бабушки в сбербанках или загородных электричках, например, которые с видимым удовольствием и смаком, да еще и в алфавитном порядке, перечисляют свои бесчисленные, иногда несуществующие, болезни. И с томным "ох, как тяжко жить" смиренно закатывают глаза в бескрайние просторы потолка. Ни в коем случае не хотелось бы обидеть ни одного еврея, к ярым расистам я уж точно не отношусь, но, ёжкин ж кот, как жеж похоже-то! Однако, стоит отметить, что подобная трагичность и страдальческость (ох, простите мой русский) у них обусловлена религией, ибо самая страдальческая морщина (я даже теперь знаю, где она находится! - чуть выше переносицы меж бровей) у них образует "букву Шин, зачинающую священнейшее имя божье: Шаддаи".
  

  
  Быть мучеником легко, куда труднее, идеи ради, выставлять себя перед людьми в сомнительном свете.

  Так что мученические гонения, избиения, истребления не только не угнетают этот народ, но и являются предметом некоей гордости. И к тому же "благодаря" массовому общественному неприятию евреев вытекли и другие их особенности, как то совершенно немыслимая взаимовыручка, возможность выживания в любых условиях и исключительная расчетливость и хитрость. Так что вывод, который можно сделать о евреях - не нужно что-то понимать и как-то пытаться объяснить конкретные действия, нужно просто принять эти особенности характера, такие уж они. Собственно под этот вывод можно подогнать любую нацию. Есть же закоренелые стереотипы (немцы -скрупулезные, русские - с широкой душой, китайцы - трудолюбивые и т.д.), и наверняка у каждой национальной особенности глубокие исторические корни.
  Итак, все-таки вернусь к книге, которая породила такие мысли. Как всегда кропотливая работа поражает. По кусочкам, обрывкам, воспоминаниям, реликвиям собрать огромный материал воедино, превратив его в живой ярчайший роман, - это просто за гранью моего восхищения. И ведь это не просто сухое изложение фактов, это действительно вихрь жизни, который теперь уже никогда не утихнет, ведь он сохранен в самом лучшем средстве от забытия - в книге.
  

  
  И вскоре он тихо и мирно отойдет в вечность, а среди людей останется громкий, гулкий отзвук его жизни и деяний, отзвук неверный, искаженный, как в хорошем, так и в дурном; а вскоре даже имя его ничего не будет выражать, сохранится простым сочетанием букв, без всякого смысла; под конец заглохнет и оно, и наступит великая ясная тишина и парение и кроткое сияние в вышнем мире.

  Вообще я, конечно, сначала в ужасе читала эту книгу: количество и качество немецких словечек мало того, что пугало длиной и грозило сломать просебячитающий язык, но еще и было незнакомо и непонятно. По прочтении знакомее не стало, но бОльшее количество "страшных слов" в основном касалось географических особенностей страны, а потому смело можно считать понятым, стало легче.
  

  
  Дорогой он встретил своего коллегу Иозефа Зюсса Оппенгеймера, курцфальцского обергоф-и-кригсфактора и одновременно финансового агента при курфюрсте-архиепископе Кельнском.

  Ну и во-вторых, мне дико не понравилось слово "лапсердак". Прямо очень! Где возможно, заставляла себя это слово презрительно перескакивать глазами на следующее слово и не читать его. Я даже не покопалась в словаре, чтобы узнать, что это такое, таким оно мне казалось неблагозвучным и неприятным. К слову, потом я прониклась к книге огромнейшей симпатией, и даже это встречающееся слово не могло испортить впечатления.
  За сим минусы исчерпаны.
  Из плюсов - сама книга огромный плюс. Мне очень нравится подход Фейхтвангера к повествованию, завязыванию сюжета. Помимо биографии Зюсса он смог осветить огромный кусок времени и до его фактического правления. Так тактично и ненавязчиво вложить знания в распахнутые и доверчивые мозги читателя. Думаю, что узнать о графине Христль, восхититься ее проницательностью, умом, красотой было бы не менее интересно! Только представьте женщину, которая смогла удерживать при себе монарха в течение 30 лет! И это при том, что сам монарх никак не ограничен в выборе метресс, да и просто случайных дам - бери любую! И эта женщина не только ловко манипулировала монархом, фактически управляла страной, но и активно обчищала казну этой самой страны.
  

  
  Черт возьми! Что за скачка! Что за женщина! Бес, а не женщина!

  В принципе ум - это одна из самых красивых черт человека. Зюсс обладал исключительным умом. Его гибкость была уникальнейшим талантом, а память, внимание и везение помогли ему забраться на самый верх. И ведь евреи тоже умеют жить красиво и дорого! Одеваться по моде, транжирить деньги, покупать драгоценности и недвижимость, но при этом всегда оглядываться на прижимистых евреев в засаленных одеждах и лишь их оценку считать наивысшей.
  

  
  Они обзывают нас гложущими червями, - сказал Исаак Ландауэр. - Пусть так, а сами-то они разве не гложут друг друга? Всё, что живет, - гложет. Один гложет другого. Теперь ваш черед, реб Иозеф Зюсс. Обгладывайте, что можно и пока можно! - И он засмеялся оычным своим гортанным смешком.

  Такая вот суть правления.
  Да и кто, как не евреи, мотивирует жить полно и ярко, пользоваться всеми благами жизни?
  

  
  Рок был ко мне благосклонен, сделав меня сосудом великой мудрости, я мог бы стать тем руслом, по которому струятся могучие потоки от мира вышнего к миру низшему и веет дыхание божие. Но я оказался негодным, бренным сосудом. Никто глубже меня не сознает и всем своим нутром не ощущает, какой блаженный покой обретем мы в боге, сколь суетны, обманчивы и тленны блага низшего мира. Но я неустанно вновь и вновь стремлюсь назад, в этот низший мир. Знание прекрасно, знание по ту сторону от дел мирских; кто обрел знание и покой, тот огражден от новых тягостных воплощений души. Дела мирские безрассудны, дела мирские глупы, грязны, животны и оставляют на себе горечь и пустоту. Но я неустанно стремлюсь к делам мирским, к суетности и тщете. Позволь мне быть глупым, дорогой мой друг. Позволь мне быть грязным и уподобляться животному! Позволь мне больше заботиться о бороде своей, нежели о душе! - И закончил дерзновенной шуткой: - Душу свою я найду и отмою от скверны через мириады лет; но кто поручится мне, что я второй раз найду такую великолепную бороду?
  
  Движение, деятельность, вихрь событий.
  

  Флэшмоб 2015, 20/27

  8

  698