Рецензия на книгу

• 

  ElenaKapitokhina14 января 2016 г.

  Начинаешь читать — и думаешь, как же жизнь побила эту женщину, что она из такой уверенной Вианн Роше превратилась в такую смирно-покорную женщину, пытающуюся найти покой с таким… обывателем. Мелочным, недалёким — это же сразу бросается в глаза, как, КАК она умудрилась этого не разглядеть.
  Ну, немудрено, — она же искала в нём другое, надёжность там, основательность, и в принципе, в мещанской основательности как раз ему-то отказать и нельзя. Слишком увлеклась погоней за этим, цель «быть такими как все» превратилась в самоцель, а вопрос, будет ли от этого хорошо её дочерям, отошёл на задний план и стал казаться уже решённым. В этом отношении фраза Зози о жертве собой и дочерями ради самоудовлетворения попадает в точку.
  Когда у меня спросили как мне книга (не именно "Туфельки", а то, что я читаю в данный момент), я сказала, что это продолжение… хорошее… ну, как: как жизнь, пока не продолжишь жить – не проживёшь, и не переживёшь, и не узнаешь, что хорошего будет дальше. Слишком реалистичное, до хрена же ярких людей постепенно тускнели, сами себя загоняя в определённые ими же рамки. Вианн… она прячется.
  Зози… вначале она меня раздражала: ведь её независимость, в отличие от независимости Вианн в «Шоколаде», была основана на сплошных кражах, обманах и подлостях. Но к середине книги я просто недоумевала: она действительно дух, дуновение, которому, даже если оно преследует свои цели, не так-то возможно их достичь: ну вот зачем она пошла за Ру в тот вечер, зачем уговорила его «потянуть» — ведь он бы ушёл иначе, совсем и безвозвратно, и эти два идиота, намеренно избегая друг друга, уже вряд ли бы пересеклись. Как же мы можем обвинять Зози в зле, если она, сама того не понимая, творит обратное? Да, планы её кошмарны, и к концу книги вновь начинает от неё тошнить, но всё же, всё же…
  Если я не пеняла на магию в «Шоколаде», а как раз восхитилась умеренностью и ненавязчивостью этой линии, то здесь позволю себе обратное. Ну, ясно, что на этом завязан сюжет. Если они совсем «не такие», это надо обосновать, и сделать это проще всего, выведя линию чародейства на первый план.
  Впрочем, интерес Анук можно истолковать как любопытство ко всему запретному, которое рано или поздно достигает у детей черты, за которую им запрещено переступать, и здесь не так важно, к чему именно любопытство возникает. И отход детей от матери в какой-то момент, а затем — неизбежное (ну мы же не о Зози говорим, да? О нормальных детях? М?) возвращение, — тоже явление в порядке вещей.
  Не очень понравилось, что камера видит истинную сущность Зози, в то время как людей ей удавалось морочить. В этом, как мне кажется, слишком много вымысла. В жизни скорее можно заметить подвох глазами, чем смотря через объектив или на проявленный снимок.
  В целом — грущу по Вианн из Ланскне. Даже если она и вернётся к ней (а конец книги меня не обрадовал, потому что напоминает какую-то диккенсовскую рождественскую историю с обязательным счастливым концом), всё равно это будет уже что-то другое. Нет, конечно я рада за этих людей, что они наконец-то вместе и не придумывают разных глупостей в отношении друг друга, но как-то слишком просто и быстро это разрешилось после столь долгих и тягостных бредней.
  Про Розетт ещё не сказала. Хорошо представляю её золотистую обезьяну. Но лучше всего я вижу лицо Анук, и мне более всего интересна её линия, развитие, как ей играет Зози, и насколько и когда это влияние становится сильнее-слабее. И её отношения со сверстниками тоже. Всё остальное смутно, а вот её — хорошо. Господи, ну заставьте, кто-нибудь, меня рисовать. Соберись, соберись, берёшь и рисуешь… Надо гнать лень, в самом деле.

  7

  39