Рецензия на книгу

• 

  WtL9 января 2016 г.

  Как-то я упустила из виду, что святочный рассказ в русской интерпретации - это вовсе не умилительно светлое повествование...
  Как хорошо, что читать я начала не по порядку, а потому первым прочитала как раз пропитанный Светлым Духом рассказ "Рождественское письмо", а то после Достоевского (первый по оглавлению) плеваться хочется, и Чехов (второй) подобран ну вообще не в тему.
  Но всё же больше рассказов трогательных и теплопраздничных.
  Еще хорош сборник тем, что многих авторов я не знала и хоть так с ними познакомилась.
  Особо зацепил Е. Поселянин "Николка", там мачеха по пути на праздник в лесу скидывает с дровней пасынка в пасти волкам, чтоб спастись, а отец не останавливает лошадей. Мальчика спасает "неведомая сила", и родители, вернувшись домой, находят его невредимым. Я даже сама с собой диспут устроила после прочтения. Если уж спас, так дал бы жизнь новую, а родители усовестились бы по-настоящему, а то всего несколько часов от совести пострадали. Ну и там дальше о прощении\искуплении и т.д. Задело, короче.
  "И всюду, где проходила та сила, была торжествующая бессмертная жизнь, и не было там ни смерти, ни горя, ни сожаления…
  И над всем этим просветлением и радостью шла она, всепрощающая, победоносная сила…
  Вокруг нее слышался тихий полет чьих-то легких крыльев, доносились отголоски какой-то песни, когда-то давно, в такую же ночь, спетой с неба бедной освобожденной земле и услышанной тогда несколькими пастухами…"
  А "вкуснее" всего, причём чуть ли не буквально оказался "Рождество в Москве" И. Шмелева. Кажется настолько вкусно про еду я еще не читала! С маленькими вкраплениями про прочие рождественские атрибуты типа ёлки Шмёлев поёт оду праздничным кушаньям, а потом выворачивает всё это наизнанку, внезапно предсказывая восстановление Храма Христа Спасителя.
  " Исстари так ведется. И так, поглазеть, восчувствовать крепче Рождество, встряхнуться-освежиться, поесть на морозе, на народе, горячих пышек, плотных, вязких, постных блинков с лучком, политых конопляным маслом до черной зелени, пронзительно душистым, кашных и рыбных пирожков, укрывшихся от мороза под перины; попить из пузырчатых стаканов, весело обжигая пальцы, чудесного сбитню русского, из имбиря и меда, божественного «вина морозного», согрева, с привкусом сладковатой гари, пряной какой-то карамели, чем пахнет в конфетных фабричках, – сладкой какой-то радостью, Рождеством?"
  Ну и самым сильным для меня оказалось "Рождественское письмо" И. Ильина. Там почти каждый абзац цитировать можно.
  "Видишь ли ты, человек одинок тогда, когда он никого не любит. Потому что любовь вроде нити, привязывающей нас к любимому человеку. Так ведь мы и букет делаем. Люди – это цветы, а цветы в букете не могут быть одинокими. И если только цветок распустится как следует и начнет благоухать, садовник и возьмет его в букет.
  Так и с нами, людьми. Кто любит, у того сердце цветет и благоухает; и он дарит свою любовь совсем так, как цветок свой запах. Но тогда он и не одинок, потому что сердце его у того, кого он любит: он думает о нем, заботится о нем, радуется его радостью и страдает его страданиями. У него и времени нет, чтобы почувствовать себя одиноким или размышлять о том, одинок он или нет. В любви человек забывает себя; он живет с другими, он живет в других. А это и есть счастье."

  3

  34