Рецензия на книгу
Образцовая смерть
Габриэль Витткоп
Gaz8 января 2016 г.Составилось впечатление, что в творчестве Витткоп этот сборник имеет довольно проходной характер. Тем сильнее желание испытать другие книги. Стилист она, — вероятно, от случая к случаю, но — эффектный, есть находчивые комбинации: например, неизбитое использование итераций.
Стеклись даже не абзацы или хотя бы предложения, — только отдельные обрывки атласной красоты:
«... бег времени, утратившего значение ...»
«... похоронн(-ая) маги(-я) костей ... : косвенный образ всякого падения, гибели, уничтожения в земле, словом, ... возврата.»
«... бремя, медленно накапливаемое путём упущений, износа, пренебрежения жизнью ...»Бóльший интерес вызывает биография и, скажу так, умозрительные потуги воссоздать по художественным документам частную визию Витткоп. Здесь есть такой рафинированный, хоть и эксцентрический, но настоящий взгляд на вещи, который властно требует медлительности — важная роскошь, дорогостоящая скрытая меланхолия. Очаровывает также нескрываемая безучастность к человечьему, — думается, подлинная, пусть и выпестованная в угоду самобытности.
Истории уже не так важны рядом с утончённой игрой видимостей; там же, где словам не удаётся стать пленительными, всплывает вдруг тяжёлая ненужность нарратива, как будто большинство этих персонажей противятся тому, чтобы со своей образцовой смертью стать текстами вместо трупов.
Однажды в сильную жару, когда адмиралы, бархатные монашки и бражницы трещали на свечах, все обмахивались сложенными газетами, а в канавах закисала вода, Мадлен Тейяк умерла. В церкви, куда в тот день пришлось пойти ради приличия, Клод и Ипполит увидели Мадлен в гробу — с впавшими глазами, оскаленными в улыбке зубами и вялыми, безжизненными волосами под венком из роз. Они с трудом узнали её. На вопрос, почему Мадлен Тейяк стала такой, Ренод ответила, что она умерла и вознеслась на небо. Но, подняв глаза, адельфы увидели только большую стаю ворон да плывущие облака.
В тот же день они пришли пожелать матери спокойной ночи: она, как обычно, читала, а по спинке кресла расхаживал попугай. Не обнаружив Мадлен в облаках, они спросили, где она и что такое смерть.
— Смерть, дорогие дети, это состояние, которое наступает, когда нас покидает дыхание, повелевающее нашими мыслями, чувствами, радостями и горестями, — словом, то, что зовётся душой. Знайте, что всё живое когда-нибудь умрёт.
— И мы тоже? — спросил Ипполит или, возможно, Клод.
— И мы тоже.
— Надолго? — поинтересовался Клод или, возможно, Ипполит.
— Навсегда.
— И куда же отправляется душа, о которой ты говорила, мама?
— Никуда, ведь это лишь дыхание, похожее на дуновение ветерка. Именно так называли её греки — псюхе, а латиняне именовали anima, что тоже означает «ветер».
— И куда дует ветер, мама? Куда же он дует?
Преждевременно опечаленный голос ребенка задел Маргариту, словно бархат, но бархат, уже пропитанный соком крапивы.
— Он дует в никуда. Никуда — это ничто, небытие, отсутствие всех вещей и сознания. Там нас больше нет.
<…>
— А теперь спокойной ночи, дети. И скажите Ренод, чтобы она уложила вас спать.
— И всё-таки, — продолжал один из двух, — когда Мадлен Тейяк покинет свой гроб?
— Никогда, потому что ее зароют в землю и она там сгниёт. И довольно об этом, — резко сказала графиня6550