Рецензия на книгу
Овод
Этель Лилиан Войнич
OlgaSandomirskaya10 марта 2026Телеграф, почтамт, вокзал, мосты и сбоку бантик. Или наоборот
В описании было указано, что это любимая книга Хрущева. Первая мысль - странный маркетинговый ход в 21 веке. Вторая - продано.
(Держитесь подальше от торфяных болот и спойлеров! И не принимайте все всерьез)
Если вы планируете революцию в какой-нибудь стране (но, конечно, не на Родине), держитесь подальше от «Овода». До результата такое чтение не доведет, особенно начинающего подпольщика. А вот на склоне лет, как Никита Сергеевич, сидя в удобном кресле на ведомственной даче, сможете открыть Войнич и похихикать или поплакать всласть.
Люблю я старую литературу за ту свободу, которую давал авторам их немного «другой» мир. Им было чертовски легко влезать в формулу Аристотеля: «невозможное следует предпочесть невероятному». В «Оводе» это работает безотказно. Следите за руками.
1. Возможно и вероятно: Молодой англичанин Артур Бертон в Италии вступает в подполье сопротивленцев австрийской экспансии.
2. Возможно и вероятно: Его предает исповедник.
3. Возможно и вероятно: Его выпускают из тюрьмы через 1,5 месяца, потому что он английский подданный — «что ты мне сделаешь, макаронник?».
4.Возможно и вероятно: Дома его встречают разгневанные родичи и вываливают семейную тайну: «Ты — бастард твоего духовника!».
И вот тут начинается самое хорошее. Что бы сделал современный человек? Пожал плечами: «Во дела — вместо одного наследства получу два». Что сделал главный герой: он инсценирует самоубийство, бежит матросом в Южную Америку на 13 лет и картинно отрекается от Бога, Церкви и всего такого.
То есть «Овод» мог быть органично написан только тогда (впрочем, и тогда это показалось многим сентиментальным, а ирландскому правительству - обидным). И тем не менее, в XIX веке это и возможно, и вероятно. Сейчас – возможно, но охренеть как невероятно.
А если мы сравним Артура с реальными практиками — скажем, со Львом Давидовичем (обожаю его — мой любимый революционер) — то увидим, что наш Овод — и не революционер вовсе. Следите за руками.
Настоящий революционер:
· Не страдает из-за барышень. У него по жене в каждом городе. Жена — это актив: она передаст в тюрьму напильник в хлебе, а товарищам на воле — записку.
· Не играет в «молчанку» 13 лет. Его, наоборот, не заткнешь. Да и время — это ресурс. Если тебя выпустили из тюрьмы, ты не инсценируешь смерть, а пишешь отчет в ЦК, меняешь явку и завтра же снова в строю под новым псевдонимом.
· Не ищет сатисфакции от папы выходного дня. Он ищет типографию, связных, а еще расписание движения почтовых вагонов и скидки на ТНТ. Личная обида на отца-кардинала или недоверчивую подругу — это роскошь, на которую нет времени и жалко сил.
· Не умирает ради смерти. Его жизнь и смерть принадлежат революции. Смерть должна стать символом и знаменем.
· Не исповедуется. Алё. Любой поп — это потенциальный агент охранки.
В итоге Артур Бертон на поверку оказывается не революционером, а разобиженным английским барчуком с тяжелой судьбой, который со временем превратился в рефлексирующего интеллигента. Его цель — это не смена строя, а затянувшаяся месть отцу. И это офигенно. Не знаю, почему я не прочитала роман в 15 лет.
Да и будем честны - в этой книге вообще нет революционеров. За 13 лет подпольщики даже не решили, что они хотят печатать: памфлет, газету или листовку.
Но вот что в ней есть, это, как мы писали в школьных сочинениях, "богоборческие мотивы". Вообще весь роман - личная вендетта писательницы против церкви. И не то чтобы я стала защищать ирландское католичество, да только на атеиста Артур Бертон тоже не тянет, напротив, он самый верующий герой. Нельзя злиться и даже ненавидеть Бога и не верить в Него. А Артур злится, и даже говорит папеньке, дескать, выбирай: или Он, или я. На что папенька выбирает процитировать не отца Дяди Федора, а Тараса Бульбу. Концовка - печальная, но логичная.
Кстати, если касательно Хрущева я и сомневаюсь, то вот Си Цзиньпин в январе 2026 года сказал под камеры, что именно этот роман помогал ему выживать в трудные подростковые годы (кому что - я в 15 смотрела "Клинику"). Но мне интересно, какие именно эпизоды запали коммунистическим дядькам в душу, уж не этот ли:
Стоя на коленях, со сложенными на груди руками и склоненной головой, он вспоминал день за днем весь прошедший месяц и пересчитывал свои маленькие грехи — нетерпение, раздражительность, беспечность, чуть-чуть пятнавшие его душевную чистоту.Или этот:
И прежде чем она успела вымолвить слово, он упал к ее ногам и спрятал лицо в складках ее платья. По его телу пробегала дрожь, и это было страшнее слез...Мораль: Даже если вы суровый дядька с темным прошлым за плечами, буденовкой, наганом и скелетами в шкафу, не отказывайте себе в удовольствии почитать сентиментальный роман - и пусть весь капиталистический мир обождет в сенях. Ведь иногда «невероятная» драма стоит десяти «невозможных».
А, ну и родителям-то планку слишком высоко не ставьте: что могли, что сделали - дальше сами.
Бонус для тех, кто знает толк в извращениях:
Советский фильм про итальянскую революцию по книге, написанной англичанкой, в китайской озвучке. Как тебе такое, Илон Маск?Содержит спойлеры
8 понравилось38
