Рецензия на книгу

• 

  readtheBooks20132 января 2016 г.

  Тот, кто не умел ненавидеть

  ~ Это не рецензия, не критическая статья и не попытка привлечь читателей к данному произведению. Это признание в любви ~

  Он улыбался. Светло, искренне, с непритворной доверчивостью и надеждой, как может улыбаться ребенок, как может улыбаться рассвет, который, несмотря на свою молодость, мудр и всезнающ, хотя и не может выразить знание в словах. Он запинался от сильного волнения. Так может запинаться ветер, запутавшись в грозовых тучах. Он был открыт. Так может быть открыто небо, по-летнему распахнутое и необъятное.

  Он жил с улыбкой на лице. Он верил. В людей, в их души, в то, что на свете есть взаимопонимание и дружба. Он не сомневался ни минуту в своих представлениях о мире. Так ведет себя заря – она не сомневается в грядущем дне, а просто восходит, единственная в мире заря, повторяющаяся изо дня в день, но каждый раз – новая. Она приходит, улыбаясь, и уходит, не переставая улыбаться. Она не знает, будет ли днем дождь, или снег, или, может, гроза. Нет. Она просто является.

  И он тоже просто пришел. Билли, рассвет, бесконечно полное любовью сердце. Полное участием и пониманием, открытостью и неприятием намеренной жестокости, неприятием беспричинной ненависти между людьми. Он не просто не принимал жестокость и ненависть – он их отрицал. Никто никому не желает смерти, никто никого не ненавидит. Никто никому не враг. Он это знал, как знает глубинные, тайные смыслы своей песни соловей, не задумываясь о том, что именно он знает, не выискивая, откуда именно он это знает.

  Он был молод и полон сил. Сил юной, искренней души, не умеющей ненавидеть. Он принес с собой невозможную открытость и искренность. Его полюбили. Он боялся боли, но даже этот страх не мог заставит его быть лицемерным. Он просто жил и говорил то, что думает, а думал то, что чувствовал. Бесконечная способность не подозревать своего ближнего в задуманной подлости, бесконечная вера в человека, бесконечная способность прощать. Он мог бы простить и того странного, одинокого человека, который отчаянно защищался от его удивительной душевной красоты, защищался, совершая все большие подлости, чтобы не попасть под этот свет истины… Этот молодой человек мог бы простить и ему, тому, кто его так жесткого предал. Если бы у него было время, если бы он посидел в тишине хотя бы час, глядя на море, он бы простил и даже нашел оправдание. Но времени у него не было.

  У него было только все захлестывающее собой потрясение от постепенно нарастающего сознания, что его предали, предали намерено, подло, с холодной расчетливостью… То, чего не существовало – ненависть – и чего не могло произойти – предательство, вдруг появилось и произошло. Он не мог понять. Это был удар со спины, удал исполина, удар чудовища по безмятежному цветку души…

  Он был очень молод. И очень добр. Добро и молодость в сочетании с изначально данной мудростью повели его к виселице… Он улыбался. С петлей на шее. Он благословлял человека, который, как некогда Понтий Пилат, повел его на казнь. Он не осуждал, не корил, не просил пощады, не проклинал и не плакал. Он шел по ступеням вверх в молчании. Он подошел к месту своей казни в молчании. Он смотрел на своих товарищей в молчании. Он ничего не сказал в свое оправдание. Он только улыбнулся. Последнее, что он сказал, были слова благословения. Он шел туда, откуда явилась его душа, исполненная сияющего света зари… Он никого не ненавидел.

  Человек, решивший исход судебного заседания по его делу, любил его. Матросы любили его. Офицеры любили его. Каптенармус мог бы полюбить его. Может, он даже полюбил, но признаться себе в этом было невозможно, немыслимо, чрезвычайно позорно перед самим собой.

  И все они дали ему умереть. Никто не вмешался, не спас, не вытащил его из петли. Никто.

  А он улыбался. Его живая душа не умела ненавидеть.

  10

  432