Рецензия на книгу

• 

  Bruna

  4 марта 2026 г.

  Прото-хоррор по Стивенсону

  Конечно, сегодня в первой четверти 21 века такими монстрами с раздвоением личности нас не удивить. Но если только на минуту перенестись в добропорядочный и законопослушный мир викторианской эпохи туманного Альбиона, то можно пощекотать себе нервишки такой вот книжкой.
  Именно для такой цели Стивенсон и создавал своих персонажей, самыми известными среди которых, стала парочка - доктор Джекил и мистер Хайд - един в двух лицах.

  Читая, а лучше слушая данное повествование в виде «книги перед микрофоном», отлично переносишься в атмосферу Лондона, который потом будет появляться как город-антураж, город-сцена в детективах Артура Конан Дойла и у других менее популярных или более элитарных авторов той эпохи.

  Почему эта странная история так впечатляет как современников, так и нас с вами, ибо уже с появлением синематографа она стала одной из первых экранизаций, а потом ее переснимали все, кто ни попадя? Автор нащупал психологический феномен, который и сегодня актуален, - двойственность человеческой психики.

  Писатель построил на нём драматургию, облекая человеческую природу в одеяния поистине мистически привлекательные и фантастически захватывающие воображение. И с элементами всепоглощающего «страха и трепета». Кстати, слова «ужас, ужасно, отвратительно, страх, страшно, отталкивающе» - встречаются постоянно, вплетаясь в канву текста и заставляя читательское сердечко волноваться и содрогаться. Да уж, нагнетание у Стивенсона получается очень даже. И если, как многие из нас, видевшие кино и знающие основную фабулу, не «прозревать» развязку, то сначала трудно догадаться: почему приятный и приличный доктор Джекил завещает все свое состояние после (удивительная формулировка для юридического документа) своего исчезновения некоему странному субъекту, вызывающему у всех, кто с ним сталкивается, невыразимое отвращение.

  «Он был невысокий, одет очень просто, и во всей его внешности было что-то неприятное, даже отталкивающее, вызывающее прямую неприязнь», «...он производил впечатление какого-то физического уродства, хотя я не мог точно сказать, в чем именно оно заключалось», «...он вызывал у окружающих не просто неприязнь, а нечто вроде физического отвращения».

  Адвокат Аттерсон сначала предпринимает собственное расследование: что угрожает его другу – доктору, который вынужден составить свое завещание таким образом. И это при том, что мировоззрение самого адвоката, от имени которого практически мы узнаем эту страну историю, очень даже джентльменское, где не принято лезть со своим уставом в чужой огород, спрашивать о чем-то, о чем лучше не знать. Словом такое, как выражено в этих словах:
  « – Нет, сэр, я деликатен; я остерегаюсь расспросов; расспросы слишком напоминают судебное разбирательство. Заданный вопрос – то же самое, что брошенный с горы камень. Вы спокойно сидите на вершине холма; камень катится вниз, сшибает другие камни; и вот какая-нибудь кроткая старая птица (о которой вы и не думали) убита в своем собственном саду, и ее семье приходится менять имя. Нет, сэр, вот какое у меня правило: чем страннее обстоятельства дела, тем меньше я спрашиваю.»

  Вообще, мне кажется, что Джек Потрошитель, Дориан Грей иже с ними – антигерои, на откуп которым авторская фантазия отдает все грехи человеческие, чтобы подчистить за собой собственные авгиевы конюшни. Ибо в англиканском приличном обществе неприлично говорить о неприличном. Не комильфо. Но хочется. А значит нужно создать некое воплощение зла. И обосновать – зачем это делается. Найти не просто подоплеку (слаб человек, порочен, грехи не дают покоя), но оправдаться, выведя (ид – по Фрейду, тень – по Юнгу) за пределы самое себя, или воплотить в некоего мистера Хайда.

  Так, как это и сделал доктор Джекил: «...я понял, что человек на самом деле не един, но двоичен. Я говорю «двоичен» потому, что мне не дано было узнать больше. Но другие пойдут моим путем, превзойдут меня в тех же изысканиях, и я беру на себя смелость предсказать, что, в конце концов, человек окажется всего лишь общиной, состоящей из многообразных, несхожих и независимых друг от друга сочленов.

  А вот здесь Стивенсон прямо пророк, предвосхищающий теорию психосинтеза с внутренними субличностями итальянского психиатра Роберто Ассаджиоли, который полагал, что личность человека не является неделимой, включая в себя разные полуавтономные части, каждая из которых формируется на основе какой-либо потребности или желания в результате дезинтеграции наших психологических черт. Именно эти субличности определяют те или иные наши поступки, телесные ощущения, позы, эмоциональное состояния, «модели мира» и мысли. А еще наши субличности порой между собой конфликтуют.

  «Но на мне лежало проклятие двойственности, и как только раскаяние слегка сгладилось, моя низшая природа, которой я так долго предоставлял свободу, сковав ее так недавно, стала требовать воли».
  Что ж, доктор Джекил вывел из себя свою порочную часть, создав Хайда, чтобы отделить добро от зла. Так сказать, сделал напиток – кровавую Мэри, и стал пить незамутненный первозданный порок и чистое беспримесное благодеяние отдельно друг от друга.

  «Если бы я решился на опыт под влиянием великодушных и благочестивых стремлений – все было бы иначе, и, после агонии смерти и рождения, я явился бы не дьяволом, а ангелом.» Это признание, написанное перед невозможностью вернуться из состояния зла обратно в добро – вердикт самому себе. Подведение черты и подписание самому себе, а заодно и человеку вкупе с человечеством, смертного приговора – зла в каждом больше, чем добра, и оно берет верх.

  8 понравилось

  31